Щелка

Рассвет. В воскресный день неторопливой походкой идешь по тбилисским вымощенным улочкам, протискиваешься среди мусорных баков и неожиданно преграждающих путь разросшихся деревьев, смотришь на цветущую красоту и хочешь запечатлеть милые сердцу образы города, в котором ты живешь около двух десятков лет. Идешь и рассматриваешь причудливые деревянные балясины, поддерживающие поручни старых обшарпанных перил тбилисских балкончиков. В воздухе пахнет ароматом распустившейся дикой алычи и испарениями мокрого асфальта. Где-то слышится исцеляющее душу весеннее пение дрозда. Взгляд цепляет яркое пятно справа, это дверь в хостел, старая отреставрированная дверь, оставленная заботливым хозяином, любящим свой город и свой гостиничный бизнес.

Дверь как дверь, но, если присмотреться, внизу находится металлическая щелка ''для писем и газет''. Сколько писем, скрепленных красной сургучной печатью, писем в конвертах с заветными марками и открыток приходило, сколько радости и горя они доставляли владельцам дома.

У меня в доме хранится стопка открыток, которые я не могу выбросить, это семейная память, с которой я не могу расстаться.

Щелка была окном в мир, который калейдоскопом социальных и политических событий раскрывался перед вами во всем своем многообразии. Письмо, брошенное в щелку, было целым неизведанным миром, будоражившим не раз мою детскую фантазию.

Благодаря эпистолярным контактам у каждой грузинской бабушки есть в комоде своя заветная стопочка писем от родни, и среди них - одно, пожелтевшее, 50-летней давности, согревающее душу, сокровенное письмо от человека, которого в свободное от внуков время она не раз будет вспоминать и, надевая двойную пару старых очков, будет внимательно прочитывать, пытаясь постичь тайный смысл написанного.
Март, 2020 г.

Тами Двалишвили