Все помнят официальную версию событий того дня: оскорбленный дворником-азербайджанцем ветеран, в пьяном угаре застрелил обидчика из охотничьего ружья, попал в тюрьму, доказал самооборону, а позже освободился по амнистии. Но есть и реальная версия…
Через полтора года двоюродная сестра Георгия Юматова, Людмила хоронила свою подругу детства Галину Левакину, проживавшую на соседней с ним, (Красноармейской) улице. Женщине было слегка за 60 и на здоровье она не жаловалась. Причем, только приготовилась прожить безбедно остаток лет по причине удвоения пенсии. Эта льгота была предусмотрена договором ренты с городом Москвой, которому, при пожизненном обеспечении, она завещала свою квартиру. То, что её благоденствие не продлилось более двух месяцев объяснить можно – люди умирают не только от горя, но и от радости. Труднее объяснить то, что после её смерти договора с Москвой обнаружено не было. Точнее, он был, но Москва в нем значилась исключительно в качестве места заключения сделки и нахождения завещанной недвижимости. И мы к этому эпизоду еще вернемся…
Сегодня ни для кого не секрет, что Северный округ Москвы, а точнее два его элитных района – «Аэропорт» и «Сокол» должны были стать национальными анклавами. Оба района возглавили команды выходцев из Азербайджана, в частности, «Соколом» руководил родной брат авторитетного владельца «Черкизона». Там же, монопольно освоенный, Ленинградский рынок и кинотеатр «Баку», в который посол Азербайджана, поставил свою администрацию и инвестировал более 2 миллионов долларов.
Здесь, на улице, названной в честь азербайджанского поэта Самеда Вургуна и решили застолбить окрестности национальным символом. Для этого, в рамках межгосударственного договора, Ильхам Алиев подарил Москве монумент – памятник своему отцу, Гейдару Алиеву. Вот этот памятник, установленный на солидный постамент, и должен был визуально обозначить национальную принадлежность территории.
Надо сказать, что жителям как бизнес, так и администрация с правоохранительными органами, перенасыщенные выходцами с солнечного Азербайджана, основательно портили существование. Поэтому возведение монумента Гейдару Алиеву стало последней каплей, переполнившей чашу их приобретённого страха и врожденной толерантности. Митинги протеста были столь многолюдны и имели такой общественный резонанс, что испуганный Префект САО запретил все массовые мероприятия на территории округа.
Но главным итогом противостояния этнической мафии было не то, что памятник ставить не решились и даже не то, что на волне протеста жители заменили пришлых депутатов на местных москвичей.
Главным итогом была, инициированная активистами, ревизия деятельности исполнительной власти. Помимо нарушений в торговле и незаконного строительства торговых площадей (только к к/т. «Баку» их пристроили более 800 кв. метров), по ходу рассмотрения уголовных дел стали всплывать и трупы. После чего руководство Управы района «Аэропорт» всем составом исчезло в неизвестном направлении.
Местной этнической ОПГ, состоящей из работников соцобеспечения инкриминировали (только доказанных!) 11 эпизодов присвоения квартир умерших одиноких москвичей. Улыбчивые смуглые женщины склоняли пожилых одиноких людей к заключению договоров ренты, якобы под гарантии Московского Правительства (представителями которого, они реально и являлись!). Но с момента заключения договора жить пенсионеру оставалось недолго, а освободившаяся квартира отнюдь не становилась городским имуществом.
И вот, в свете написанного выше, фигура, застреленного за 10 лет до этого, дворника, перестает быть трагической. Просто под этим углом никто до сих пор на его личность не смотрел. Это потому, что в то время мало кто понимал, не только что происходило в стране, но даже то, что происходило на соседней улице, в соседней квартире и, даже, в своей собственной...
Представьте себе беженца с Карабаха, который с горя едет не в Урюпинск, а прямиком в Москву, да не в Бирюлёво, а в элитный район «Аэропорт», где получает, как дворник, служебное жильё в кооперативе артистов. И, кстати, последнее общение с Юматовым было для него отнюдь не первым:
«…дворник, что обслуживал двор где жил Юматов был с душой стяжателя, презирающий людей… И всегда брезгливым взглядом встречал и провожал артиста-пенсионера.
А, однажды, дворник остановил Юматова и вывалил всю свою "желчь" на Георгия, находящегося в глубокой депрессии: весь свой цинизм, оскорбив Юматова как защитника родины, освободителя от фашизма. Типа "Ну, что? Опять не на что выпить? Продай свои медальки-ордена и выпьешь…» (Геннадий Федулов-Пушков: Юматов. Ефремов. Два убийства)
Писатель точно уловил суть процесса, а не стал пересказывать байку про «немецкое пиво и сосиски», которая в реальности была известным советским анекдотом.
Возможно, сам того не зная, он описал штамп, который сегодня называется «подсадить на кредит». Стоило пенсионеру только спросить у бывалого дворника совета, как он бы его получил в виде: «возьми кредит и живи в кайф». Только кредитом для него был бы договор ренты. Тот самый договор, о котором шла речь в начале повествования.
Шла середина девяностых, когда ни одно расселение большой квартиры не обходилось без трупа, а группировки давали 500 долларов только за адрес пьющего одинокого владельца квартиры. Ушлый «беженец», старательно исполняя роль наводчика, как мог убалтывал клиента в расчете на более весомую долю. И если бы не глупость, чванство и наглость уполномоченного дворника, Заслуженный артист имел все шансы через 10 лет стать «12-м доказанным эпизодом». Это даже в том волшебном случае, если "беженец" не был специально определен в дворники старшими товарищами местной этнической ОПГ с целью "работы с клиентами" на земле.
Но видимо судьба героя и мученика была Георгию Юматову предначертана свыше, а вот участь терпилы и лоха обошла его стороной. И, по истечении событий и лет можно подвести итог известным рекламным слоганом, - «Все правильно сделал!»