Сто с лишним лет назад в Петербурге была мода на... татар.
Вот они, красавцы!
Татары быстро обосновались в обеих столицах в качестве торговцев
и официантов, объединившись в артели. Татары не пили, исправно выполняли работу, потому их и ценили.
Так в респектабельном ресторане "Донон" в Петербурге официантами служили исключительно татары. А музыку исполнял румынский оркестр.
Было весело. Было шумно. Было сыто-вкусно. И было пьяно.
Вот что писал М.Е. Салтыков-Щедрин в "Дневнике провинциала":
"...Лакеи-татары, как тени, бесшумно сновали взад и вперёд... Я пошёл побродить по дорожкам и потому не присутствовал в процессе заказа ужина. До слуха моего долетали: "Эклевес а ля бордалес*! Да перчику, перчику чтоб в меру! Дупиля* есть? Земляники, братец, оглох что ли? На первый раз три крюшона!.."
Эклевес а ля борделес - раки по-бордоски (рецепт есть в интернете);
Дупиля - бекасы, т.е. клиент заказал дичь.
В "Дононе" подавали самые дорогие вина и коньяки, а вышколенная обслуга обращалась к гостям обязательно по имени-отчеству.
Частенько официанты были свидетелями того, как разворачивался сценарий подношения взятки, разработанный и одобренный графом Игнатьевым - самим министром внутренних дел при Александре III.
Сие происходило так: во внутренний карман расстёгнутого
мундира задремавшего от обильного обеда и возлияния генерала "лиходавец" опускал пухлый конверт и на цыпочках убирался восвояси. Это была обычная "процедура", которая никого в "Дононе" не удивляла.
О взятках на Руси читайте здесь
Случались в этом шикарном ресторане и любовные скандалы.
Так однажды Сергей Дягилев увидал своего кузена
(и, по совместительству, любовника) Дмитрия Философова.
И с кем?!
С поэтессой Зинаидой Гиппиус! С женщиной! Тут же последовала дичайшая сцена ревности, чем Дягилев напугал не только воркующую парочку, но и остальных посетителей "Донона".
Но ресторан притягивал гостей не только изысканными винами, изумительной кухней, вышколенным и умевшим держать язык за зубами персоналом, шикарным интерьером и демократической атмосферой.
В "Дононе" собирался артистический бомонд столицы - художники, писатели, поэты, музыканты, театралы. Именитые гости с удовольствием оставляли свои экспромты и карикатуры в знаменитом "Альбоме обедающих".
Позже там устраивали обеды "Передвижники" - бунтари кисти и холста, которые противопоставляли себя академистам.
Из воспоминаний Михаила Нестерова, художника-передвижника:
"...Обед чинный, немного, быть может, чопорный вначале, после тостов (пили сначала за основателей, за почётных гостей, пили
и за нас - молодых экспонентов) понемногу оживлялся... Михаил Петрович Клодт* танцевал, сняв свой сюртучок, традиционный
на этих обедах "финский" танец. Беггров* рассказывал в углу скабрезные анекдоты. Н.Д. Кузнецов* изображал "муху в стакане"
и ещё что-то..."
М.П. Клодт (племянник Петра Карловича Клодта, чьи скульптуры украшают Аничков мост в Петербурге), А.К. Беггров и Н.Д. Кузнецов - художники-передвижники.
А "финский" танец - это когда-то популярная и теперь незаслуженно забытая "Летка-енка".
Как видите, великим тоже не было чуждо обычное, человеческое 😀😀😀
Позже, в 1920-х, в ресторане "Донон" кутил знаменитый питерский бандит Лёнька Пантелеев - об этом читайте здесь.