Помню, работала у нас в отделе научно-технического перевода занятная девушка Рита.
Как профессионал она была гениальна и незаменима: легко шпарила и с английского, и с немецкого, и с французского. А вот к жизни совершенно не приспособлена. Наверное, именно такими и вырастают круглые отличницы, вся забота которых с детства — учиться на пятерки.
Росла Рита в строгости и... странности. Мама ее, школьная географиня, была, судя по рассказам нашей переводчицы, на редкость придурковатой. А это не смогло не передаться и дочери, которая, дожив в девках до тридцатника, была уверена, что все мужики импотенты. И что готовят праздничные салаты лишь нищеброды. Люди состоятельные едят крабов, зеленый горошек и печень трески прямо из банок. А вот мандарины и апельсины — исключительно с кожурой, «потому что уплачено», да и характер воспитывает. Мол, вы сначала горького откушайте, чтобы сладкое-то заслужить.
Будучи девушкой знойной и давно уж на выданье, Рита частенько влюблялась в наших клиентов и, порой часами прячась за створкой шкафа со словарями и делая вид, что работает с книгой, любовалась объектом своей очередной платонической страсти.
Когда же мы, шутя, подлавливали на этом нашу полиглотку, она, подтягивая колготки, отнекивалась: «Да ну его! Пес, кобель, дурак какой-то!»
И «кося лиловым глазом» в сторону единственного в нашем отделе представителя сильной половины человечества, в роду которого, на минуточку, были сплошь кузнецы, добавляла:
— Да не стесняйтесь, Иван Матвеевич, вы для меня — не мужчина.
Могучий Иван Матвеевич, в прошлом военный переводчик, прошедший через все горячие точки и давно привыкший к Риткиному идиотизму, лишь ускорялся в слепом печатании.
К слову, машинки ему хватало максимум месяца на два. И мы всякий раз настоятельно советовали ему выписать себе кувалдометр.
Что до Ритки, то на подоконнике, аккурат перед ее рабочим местом, из года в год цвел в горшке свекольно-красный бальзамин. Но где-то к марту он разрастался так, что его хрящевато-водянистые и очень нежные ветки начинали обламываться под собственной тяжестью.
Цветок откровенно жаждал обновления. И сердобольная Рита аккуратно, опасной бритвой, по листику, по коленцу, по веточке, вплоть до полной кочерыжки, свежевала несчастное растение. А выражение ее лица при этом было настолько плотоядно-садистским, что все мы старались в эти минуты на глаза ей не попадаться. Но между собой шептались, мол, точно так же она обкорнает и предмет своей любви, попадись он ей только.
В жизни же все оказалось и безобиднее, и прозаичней. Поставив перед собой цель, Рита, с маминой подачи, познакомилась с одной разбитной разведенкой, которая научила нашу отличницу завиваться мелким бесом на папильотки и таскаться к синагоге (?) — за страстными женихами. Но так никого там и не поймав, обратилась в брачное агентство и таки вышла замуж, найдя спутника жизни себе под стать. И уже через девять месяцев родила прелестных двойняшек — мальчика и девочку. А через три вернулась к работе, потому что ничего, кроме зарабатывания денег, делать катастрофически не умела.
Свекровь, простая, как пять копеек, тетка, взвалившая на себя все тяготы по взращиванию молодняка, по выходным учила Ритку стирать, гладить, печь пироги, готовить салаты и никогда больше не жрать горькую жопку от огурцов, не говоря уже о цитрусовых очистках.
Сватью же добрая женщина сраной тряпкой гоняла прочь, чтобы та, не дай Бог, не испортила внуков своим «педагогическим» воспитанием.
Что до Риткиного мужа, то он сломался сразу после рождения деток. Да, так прямо ей и сказал, мол, пальцем до тебя больше не дотронусь, а то опять кааак родишь двойню!
Вот и думай после этого — стоит ли рубить сук по себе.
К слову, работал Риткин умник машинистом в метро. Так что вы там тоже будьте поосторожнее...
15.04.2020