Младший сын — Феликс, учился у нас всегда на одни пятёрки, то старший сын Валентин учился весело. По-другому теперь и не скажешь. Ну, в сущности, я сама виновата — запихала мальчишку с самого начала в самый престижный, платный класс, а их молодой креативный учитель в середине года взял, да и пол поменял. Но я уже рассказывала. Мы потом еле выровнялись с Валей — система обучения резко отличалась от классической, мы мальчонку в другой класс перевели и… Ой, сколько тогда нахлебались. Обучением занимались с 8 утра и до поздней ночи. Как только, ребёнок выдержал. Сейчас вспоминаю — готова себя убить, слава богу, не покалечился Валька психологически, потому что знал, наверное, мы любим его больше жизни. Да и помогали ему всё.
Не покалечился-то, не покалечился, но и сам давал нам с отцом шороха. Сообразительный был – до гениальности. Правда, вся его гениальность уходила на то, чтобы учиться поменьше. Но это объяснимо. И всё же, как вспомню…
Приходит мой второклассник со школы в четверг и говорит:
- Всё, мам, завтра ты меня даже не буди. Не будет у нас уроков. Учителя забастовку устроили. Так что… У нас неожиданные каникулы.
Тот, кто жил в 90-е, помнит, что зарплаты выдавали далеко не каждый месяц. Люди выходили на забастовки, закрывались заводы, распускались фабрики. Ну и учителя бастовали, это было не редкость. И по телевизору только об этом и говорили. Но наша школа как-то держалась. Но… здесь и до наших докатилось.
- Ну что же, — вздохнул отец. – Учителя тоже люди, им тоже на что-то жить надо.
В общем, забастовка по всем правилам, и только мальчик наш отдыхает.
Как-то утром отец стоял возле окна и заметил детей с портфелями.
- Валь, а чего это дети в школу идут? А, надо сказать, школа прямо за нашим двором. То есть если дети идут в школу, то только в нашу.
- Так пап, ты же знаешь, у нас коммерческий класс открыли, — сразу же объяснил Валька.- А там родители учителям платят, они не бастуют.
- А, ну… логично… — крякнул отец. А что скажешь…
Валька убежал гулять.
Через неделю я шла в магазин и решила заглянуть в школу — поинтересоваться, когда же закончится забастовка.
Захожу в школу, а там… Похоже, не один, а все классы платные сделали, потому что дети носятся, как в старые добрые времена, учителя ходят…
- Здравствуйте, — заглянула я в учительскую. – Скажите, пожалуйста, а когда у вас забастовка кончится? А то… мой уже замучился дома сидеть.
Учителя между собой переглянулись и посмотрели на меня с сожалением:
- А нам он сказал, что ухаживает за дедушкой. Больше некому…
Не буду рассказывать, что было дальше, но Валька в этот вечер был бедный.
Но если кто-то думает, что это был единственный случай, то он глубоко ошибается. У нас ни дня не проходило без приключений.
Вот ещё…
Ко мне пришла мама, и мы с ней сидим, стряпаем пирожки к вечеру. В кухню залетает Валька и сразу с порога:
- Мам, я пойду гулять в чужой двор?
- Так ты только что прибежал с улицы. Давай-ка, уроки сделай, а потом несись.
- Так я уже сделал! – таращит Валентин глаза – пуговицы. – Всё от зубов отскакивает!
- Ты же историю не выучил. А тебя завтра обещали спросить. Тебе тройку исправлять надо.
- А я выучил!
- Хорошо, — легко соглашаюсь я, — Что вам задавали? Рассказывай, что выучил.
- Биография Сурикова, — протараторил Валька. – Мам, чего там учить? Я уже всё выучил, ну, пусти на улицу.
- Если учить нечего, расскажи и беги гулять, — я только пожала плечами.
А здесь меня и мама поддержала:
- Внучек, расскажи маме, да беги. Давай.
Валька тяжко вздохнул, закатил глаза к потолку и начал:
- Суриков… это великий русский… писатель. Родился он в… богатой, знатной семье. Отец его… с молодости работал генералом, поэтому и сына хотел отдать в… в морское училище.
У нас с мамой отвисли челюсти. И чем дальше вещал сынок, тем эти самые челюсти падали всё ниже.
- Но мальчик не хотел быть никаким моряком, тем более, там и служить три года, он решил, что будет лучше писателем. А чего — на работу ходить не надо, сиди, книжки пиши. Тогда моряков вообще не любили, а писателей вообще любили, всяких Пушкиных, и… ну все любили. А моряков вообще никого известных не было.
Мама посмотрела с сомнением. Уж она-то прекрасно знала, кто такой Суриков. Наш Красноярск всегда гордился, что этот великий человек наш земляк. А мама одно время проводила экскурсии по дому Сурикова. Но вот таких тонкостей его биографии она не ведала.
- И вот когда Сурикову исполнилось шесть лет, он отправился в школу, — вдохновенно врал Валька. – На ногах у мальчика были только рваные лапти, а в узелке только сухари с молоком. А идти ему предстояло через многие города! Потому что в их деревне школы не было.
- А чего же он, глупенький, города-то проходил? Там-то школы были, — тихонько спросила бабушка Вальку.
- Баба! – в обиде прищурил глаза Валька. – Ему же надо было в Москву! А потом он в Ленинград собирался!
- Прямо – таки в Ленинград? – не утерпела я (город-то во времена Сурикова назывался по-другому).
- А нет! Он так бы и остался в своей деревне Клюево!
В общем, смотря на сына я поняла — он может рассказывать до утра. И надо было этот дело прекращать.
- Валь, хорошо… — посмотрела я на сына. – Ответь мне на один вопрос и можешь идти гулять. Скажи, что написал Суриков. Какое произведение?
Сын закручинился:
- Ой, мам, я… вот честно… не читал, — и посмотрел на меня ясными глазами.
- И я тоже представь, — фыркнула я.
А бабушка тут же принесла откуда-то картинку «Боярыня Мороза»
- Вот, внучок…Суриков написал. Художник он был.
- А я что сказал? – наивно вытаращился Валька.
В этот раз на улицу он уже не пошёл...