Соня стояла, облокотившись на белоснежные перила южной набережной и подставляя лицо теплому дуновению ветерка. Бескрайнее Черное море серебрилось под знойным полуденным солнцем.
Хорошо! Ни одной мысли в голове. Уже целый год прошёл с того дня, как девушка вернулась домой, в XIX век. О призрачном любимом из далекого будущего осталось лишь одно смутное воспоминание – его рука на ее талии слегка подталкивающая Соню к двери, ведущей в ее время. Даже взгляда не смогла рассмотреть девушка сквозь плотный дым от открытого временного портала.
Родители, слава Богу, живы – здоровы. Только отец весь седой стал, а мама и без того мало разговорчивая из-за подавляемой отцовской энергии теперь практически всегда молчала, только смотрела на свою непутевую дочь и слезу платочком вытирала.
Уехать посоветовала Ольга. Сама, правда, с подругой поехать не смогла. Но Соня не обижалась, на таком большом сроке беременности путешествия уже противопоказаны. Да и супруг, Петр Иванович, как теперь уважительно называла рыжего толстого ухажёра Пьера Добрянского Ольга, не отпустил бы.
Соня стояла и смотрела на сливающееся с горизонтом море, казалось бы, целую вечность. Когда девушка опустила глаза, рядом с ее рукой в ажурной перчатке на перилах парапета лежал маленький букетик фиалок. И голос, который наша героиня забыть не смогла, как ни старалась, произнес: «Когда-то я дал слово одной средневековой красавице, что никогда ее не оставлю… Ни в моих правилах нарушать данное мною обязательство…»
- Конец -