В семействе Подгузьевых с некоторых пор начал наблюдаться разлад. Дело в том, что у его главы - вполне крепкого мужчины с нормальным уровнем холестерина, отличным цветом лица и без какого-либо намёка на подагру - начала съезжать "крыша".
Нет, речь ни в коем случае не пойдёт о старческом слабоумии. Игнатий Наумович пребывал более чем в здравом уме и твёрдой памяти. Ему только на днях исполнилось 70. И сам он вообще-то был писателем. Просто однажды, встав, наверное, не с той ноги, решил, что пора начинать применять свою креативность и по отношению к родственникам.
Для начала он придумал прозвища своей дочери Лидии Игнатьевне, её мужу Тимофею Павловичу и внучке Нине, студентке третьего курса. Первая узнала, что она Сушёная Цапля, второй - что он Черкизовский Мясокомбинат, ну а внучку любящий дедуля решил называть не иначе, как Нина-свинина.
- Ну и зад ты отрастила, Нина, вся в своего папашу-бегемота пошла! Из твоего филе только отбивную делать! - сообщал он между салатом и супом, - ты посмотри на свою мать! Хотя что хорошего быть такой палкой? Вот где у тебя, Лида, бюст, спрашивается? Яичница-глазунья - и та больших размеров!
Лида, конечно, поначалу обижалась, но через неделю привыкла. Она работала бухгалтером в иностранной компании и всегда выглядела стильно и ухоженно. А худоба - она, знаете ли, молодит.
"Черкизовский Мясокомбинат" вообще не обращал внимания на закидоны тестя. Тимофей Павлович был уверен, что "мужчина без пуза - что корабль без груза". Он преподавал в вузе, а после работы занимался репетиторством.
А вот Нина на замечания "заботливого" дедули поначалу реагировала весьма болезненно. Будучи в плену "юных комплексов", очень переживала о фигуре, да и кожа лица преподносила немало сюрпризов. А потом тоже махнула рукой.
Словом, семейство, которое, кстати, ютилось в трёхкомнатной хрущёвке, довольно быстро адаптировалось к своим "истинным" именам. Однако креативный дедушка решил не останавливаться на "достигнутом" - он начал придумывать клички и другим людям - тем, кому доводилось посещать их малогабаритное жилище.
Так, подруги Лидии Игнатьевны превратились в Свиноматку, Прищепку и Киску (последнее произносилось со скабрезным придыханием и сопровождалось щипком мягкого места), ученики Тимофея Павловича - в Дрыща и Змея, а мальчики Нины - в Удода и... (в общем, так в простонародье называют лиц нетрадиционной ориентации).
В итоге домашний террорист добился своего: посторонние люди исчезли из их квартиры, в которой и четверым было тесно. А с учётом того, что зятю теперь приходилось самому ездить к ученикам на другой конец Москвы, всё семейство собиралось вместе достаточно поздно. Тогда дедуля запирался в своей комнате и сочинял "пасквили", а вот в дневное время...
А в дневное время в гости к писателю приходила Тамара Семёновна, дама в отличной форме и на десять лет моложе...
И вот как-то у Нины разнылся зуб ещё на первой паре, и после стоматолога она сразу поехала домой.
- Ах ты гад такой! - неслось из дедушкиной комнаты, - Котяра облезлый!
(Далее следовали совсем уж нелестные эпитеты, касающиеся сугубо мужских проблем интимного характера.)
- Томочка, ну не ругайся! Я исправлюсь. Я вчера в аптеке видел...
- Брысь, Гнусный Котяра! Только и умеешь, что по клавишам стучать! А как до дела доходит, так ноль полный!
- Томочка! Постой! Ну куда же ты!
Креативный дедушка ужом выскользнул за дверь вслед за пассией, а Нина звонко рассмеялась...