Монолог четвертый «Рабы ХХ века»
- Главной обязанностью членов коммуны было добывание денег для Ошо. Люди приезжали сюда со всего света, отдавая в коммуну всё, что у них было — деньги за проданные дома, сбережения, машины. Родственница королевы Голландии пожертвовала коммуне полученное наследство — 250 тысяч долларов, а сама не получила в ней даже обещанной ей комнаты.
Помню, что, когда мне сообщили из Израиля, что у меня умер отец, меня тут же вызвали в офис коммуны. Я подумал: «Наверное, хотят выразить соболезнование». А мне задали всего один вопрос: «Сколько денег ты получил после смерти отца?» Многим членам коммуны родители отправляли в письмах деньги, но они никогда не доходили до них.
Нас постоянно гнали на заработки денег для Ошо. Самым лёгким способом добычи денег были проституция, продажа наркотиков и разного рода махинации с кредитными карточками. За семь лет жизни в коммуне я успел побывать и наркокурьером, и сутенёром. В том числе: продавал клиентам и свою вторую жену-американку, с которой сошёлся в коммуне, несколько раз летал в Японию с тремя килограммами гашиша на теле.
Помню, как в Бомбее я подошёл к богатому шейху из Саудовской Аравии, представился французом и спросил, не хочет ли он заняться с*ксом за 1000 долларов с моей красавицей-сестрой
/в коммуне мы все считались братьями и сёстрами/.
Большая же часть членов коммуны работали на тяжелых работах — строительстве домов, прокладке дорог. Выходных не было. Работали на благо коммуны бесплатно по 12 часов в сутки. Коммуна не вмещала всех желающих — многие были вынуждены снимать жилье в Пуне, отчего цены там жутко подскочили и были ничуть не ниже европейских.
Ошо поделил женщин коммуны на два типа: красивые и некрасивые. Из первых он выбирал себе наложниц, а вторым отдал власть, и они стали руководить коммуной, вымещая на её членах свои комплексы. Одна из таких уродин руководила медицинским центром коммуны, прекрасно разбиралась в ядах и умело ими пользовалась, отчего получила кличку «сестра Менгеле».
В коммуне женщины выбирали мужчин для с*кса, а не наоборот: каждый день мужчины должны были выстроиться в шеренгу, вдоль которой шли женщины, выбирая себе партнера на ночь.
…Когда коммуна перебралась из Индии в Америку
/Ошо бежал туда, скрываясь от тюрьмы за неуплату 40 миллионов долга налоговому ведомству Индии, первым — на личном самолете своих богатых учеников из Голливуда, которые купили для него в Орегоне за 7 миллионов долларов огромный участок земли/.
Затем в США перебрались члены коммуны, которые первым делом принялись строить виллу и бассейн для Ошо (на подогрев бассейна впоследствии уходило несколько тысяч долларов в месяц), а затем дома для его приближённых. Сами же члены коммуны жили в караванчиках — по шесть человек в комнате, без кондиционера.
Монолог пятый «Мифы об Ошо»
Условием приёма в коммуну было участие в платных (от 200 до 400 и выше долларов) семинарах. На одном происходил душевный стриптиз, где каждый должен был рассказывать всё о себе случайному партнеру, которые менялись каждые 15 минут по звуку колокольчика.
Второй семинар для кандидата выбирал сам Ошо — по фотографии претендента и его написанной от руки просьбе о приёме в коммуну. Он, не видя человека, решал, какая у него проблема, нереализованное желание: изнасиловать кого-то, или быть избитым, или поучаствовать в оргии. После таких семинаров люди выходили со сломанными рёбрами и подбитыми глазами. В ходу была даже такая шутка: «Упал по дороге в Ашрам» (ашрам — индийское название места, где располагалась коммуна — Ш.Ш.).
Меня Ошо определил в группу изоляции. Я должен был в течение недели сидеть в своей комнате напротив его портрета и ни с кем не общаться. Разрешалось выходить только на обед. На моей груди висела табличка «silence» (молчание — Ш.Ш.), и никто не должен был со мной заговаривать. Это испытание оказалось для меня непосильным — я заговорил на шестой день. Ясновидящие указания Ошо по распределению участников семинаров оказалось очередным мифом: людей назначали в те группы, где был недобор.
Якобы в целях духовного усовершенствования, Ошо разлучал пары, сложившиеся до прихода в коммуны или образовавшиеся в самой коммуне. С этой же целью он запрещал нам заниматься тем, к чему мы проявляли большой интерес. Например, я с юности мечтал стать писателем. Ошо запретил мне писать. На самом деле, причиной подобных указаний было его желание полностью подчинить себе членов коммуны, чтобы никто и ничто не затмили бы в наших глазах самого Ошо.
Что касается других кумиров… Ошо уважал Гитлера, говорил, что Гитлер — незаурядный человек. Он любил повторять его слова о том, что, если много раз произнести ложь, она превратится в правду. Однако, Ошо старался де-легитимизировать всякого, кто мог бы в глазах его слушателей затмить самого Ошо. По мнению Мастера, Джон Леннон и Фрейд были идиотами, Ганди лжецом, Мать Тереза дурой, Фрейд маньяком. Что же касается прочих… Иногда Ошо начинал свою речь словами: «Такие личности, как я, Иисус и Будда…»
Когда кто-то начинал сомневаться в постулатах Ошо, ему тут же говорили: «Ты не цельный человек, если сомневаешься в словах Мастера».
Нам говорили, что Ошо чувствителен к запаху плохой энергии — например, энергии гнева, и к шуму. Перед началом лекции членов коммуны обнюхивали, и если улавливали запах пота, в помещение не пускали. Однажды не пустили меня, и я был готов покончить из-за этого с собой — такая у меня в тот период была зависимость от Ошо. Если во время лекции кто-то кашлял, его тут же выбрасывали наружу. На самом деле, причина чувствительности Ошо к запахам и звукам не имела отношения к эзотерике: у Бхагвана была наркотическая зависимость от валиума, веселящего газа, доставляемого для него в баллонах, и ещё нескольких лекарственных препаратов, на которых он «сидел» много лет, в результате чего у него и возникла эта непереносимость к запахам и шуму. Я не раз видел, как при ходьбе Ошо качало, как пьяного. Двигался он очень мало, но раз в неделю обязательно выезжал на одном из своих роллс-ройсов в короткую поездку для принятия почестей: вдоль дороги стояли члены коммуны и бросали под колеса его машины лепестки роз. Этот ритуал назывался «дорога цветов».
Период, когда Ошо дал обет молчания и промолчал четыре года, тоже оказался мифом. Находясь в своих покоях, он говорил, не умолкая. Об этом мне рассказывал член коммуны, который был любовником одной из приближенных к Ошо уродин, руководивших коммуной.
Еще один миф связан с утверждением, что Ошо не знал о жестоких порядках, насаждаемых в коммуне его приближенными. Бывший телохранитель Ошо написал книгу «Сверженный Бог», в которой утверждает, что секретарша Ошо записывала все разговоры, которые велись Ошо в его личных апартаментах, и теперь эти 3000 кассет находятся в руках ФБР. Автор книги утверждает, что большинство идей, реализованных в коммуне, принадлежали Ошо.
Я помню, что когда руководство коммуны объявило о том, что её членам стоит пройти стерилизацию, ссылаясь при этом на Ошо, мы не поверили, что это исходит от Мастера. Но затем, в одном из публичных выступлений, он открыто заговорил о стерилизации, утверждая, что рождение детей — это потеря энергии, необходимой для духовного самосовершенствования. Я помню, как отговаривал от этой безумной затеи двух знакомых девушек, но они прошли стерилизацию. Сейчас им, как и мне, уже за 50. Интересно было бы узнать, что они думают обо всём этом теперь?
Когда впервые заговорили о СПИДе, в коммуне тут же вышло указание вступать в с*кс, пользуясь презервативом и надевая на руки резиновые перчатки. «Сестра Менгеле» стала проверять, кто болен СПИДом, а кто нет. Собственно, это была не проверка, а её единоличное решение.
Члены коммуны, объявленные «сестрой Менгеле» больными, отправлялись на поселение в местный гулаг — изолированный участок с караванами. По крайней мере двоих из них я хорошо знаю — они и по сей день живы, и никакого СПИДа у них нет, вопреки диагнозу «сестры Менгеле».
Монолог шестой «Изгнание»
Моя жена-американка прозрела раньше меня и покинула коммуну. Однажды я позвонил ей и сказал, что чувствую себя как в концлагере с этими пулемётчиками на вышках и необходимостью испрашивать разрешения руководства коммуны по поводу любого своего шага. Уже через полчаса перед моим караваном остановился «мерседес», из которого вылезла одна из руководителей коммуны, носившая кличку «леди Макбет», с двумя громилами за спиной, вооруженными «узи» (в коммуне вообще было много оружия). Она заявила, что Ошо велел изгнать меня из коммуны и сорвала с моей шеи цепочку с его портретом.
У меня сохранились ключи от моего «Форда», пожертвованного в фонд коммуны, и я этим воспользовался, украв у Ошо свою собственную машину и уехав на ней в Лос-Анджелес.
Уехать от Ошо оказалось просто, а вот избавиться от Ошо внутри себя… Если бы не поддержка моих друзей… После изгнания из коммуны у меня внутри было ощущение чёрной дыры, которую нечем было заполнить. Долгое время я пребывал в тяжелейшей депрессии, был очень уязвим и невольно притягивал к себе несчастья: меня обобрали, уволили с работы, а однажды неизвестные (я и по сей день не знаю, были ли связаны с коммуной, или я случайно встретился им на дороге?) так избили меня на улице, что мне потребовалось несколько операций, чтобы встать на ноги. Из тех, кто покинул коммуну или был изгнан из неё, я знаю по крайней мере пятерых, которые покончили с собой, не сумев освободиться от Ошо внутри себя.
«Убить дракона». Автор статьи Шели Шрайман.
Продолжение следует...