"Давай повстречаемся год-два, а потом посмотрим"
В квартире Игоря была та же самая атмосфера, что и в первый раз, когда мы с Пашей вошли в нее и остались. Воспоминания снова пронеслись перед глазами, и я села на диван.
-Надеюсь, Игорь не будет на тебя ругаться, если вдруг узнает, что я здесь была?
-С чего он должен ругаться? Он прекрасно знает, что ты здесь, - удивился Паша.
-После того, как он швырнул меня в черный список, я подумала, что он будет не рад моему присутствию в его квартире.
-Это не он тебя туда швырнул, а я, чтобы ты ему не писала. За это тоже прости. Игорь отлично к тебе относится и говорит мне, что я полный идиот, - вздохнул Паша.
-Ясно, - криво усмехнулась я.
Снова повисло неловкое молчание.
Паша сидел на табуретке напротив, а потом бросился ко мне. И вот именно в этот момент остатки разума окончательно меня покинули. Нами обоими овладела такая дикая страсть, словно мы не виделись лет десять. Такой бури эмоций не было даже тогда, когда мы были вместе ежедневно и ссорились по десять раз на дню. Обычно подобное безумие охватывало нас после какой-нибудь особо сильной ссоры. Но такой взрыв был впервые в моей жизни, и я готова была прозакладывать голову, что и у Паши это случилось в первый раз.
Про такие ситуации я часто слышала от Маши. То же самое она испытывала с Вовой, и теперь я поняла ее в максимально полной мере. На такие эмоции очень быстро и очень сильно подсаживаешься, а если учесть то, что эмоции - это то, чем я живу, то остановиться вряд ли получится.
Спустя пару часов я была настолько вымотана, что хотелось просто лечь и выключиться. Я стала собираться домой.
-Зачем тебе куда-то ехать? Останься тут, - сказал Паша.
-Нет, мне нужно домой, я свет на улице не выключила.
-Сашу попроси, пусть выключит.
-Точно! - притворно обрадовалась я и сделала вид, что пишу подруге сообщение. Не рассказывать же Паше о том, что я почти целую неделю буду дома одна. Конечно, он абсолютно не воспринимает Сашу всерьез, но меньше знает - крепче спит, да и все равно лично мне так как-то спокойнее. Это как наклеить пластырь на трещину в кирпичной стене: помочь он не поможет, но и вреда не принесет.
На душе было очень тревожно. Разумеется, дом был закрыт, да и зайти во двор вряд ли кто-то осмелится: собак боятся даже мои друзья, не то что незнакомые люди, но все равно сердце было не на месте. Но все же, поколебавшись, я решила остаться и уехать с утра.
Сделав максимально независимый вид (хотя и пользы от него было, ровно как от присутствия у меня дома Саши), я легла спать, и меня вырубило словно по щелчку пальца. Последнее, что я запомнила - что Паша выключил компьютер и лег рядом, плотно прижавшись ко мне.
Я подскочила с ощущением того, что проспала все на свете, и схватила телефон. "06:37" - любезно сообщил экран. Фу, отлегло. Надо бы собираться и ехать домой, остатки сна посмакую в своей любимой кровати.
Взгляд остановился на спящем Паше, и у меня снова перехватило дыхание. Как? Как этот прекрасный внешне человек мог так отвратительно себя вести? Снова этот вопрос, и снова на него нет ответа.
Я смотрела, как завороженная. Паша ненавидел свою внешность, в себе его не устраивало вообще ничего, и меня это всегда удивляло. Была бы я на его месте, у меня бы не было абсолютно никаких комплексов. Да и на него очень часто обращали внимание девушки, взять ту же Настю из нашей компании: да, пусть она не пропускает мимо себя ни одну особь мужского пола, но к Паше у нее всегда было какое-то особенное отношение, и именно поэтому она меня раздражала одним своим присутствием.
Меня влекло к нему с какой-то страшной силой, и это даже пугало. Неужели меня никогда не отпустит? Я знала, что с Пашей невозможно построить нормальных отношений, что он реально опасен и психически нездоров, но ничего не могла поделать со своим влечением. Это было похоже на сильный голод, только вместо еды был человек. Привели бы мне сейчас сотню парней, меня бы все равно потянуло именно к Паше.
Он проснулся и сразу же увидел меня перед собой. Сон как ветром сдуло: в его глазах были абсолютно те же эмоции, которые сейчас испытывала я, и Паша сгреб меня в охапку, с жадностью целуя.
Домой я попала только в двадцать минут девятого. Первое, что я сделала - выключила свет и покормила животных. Все это было проделано, словно на автопилоте, я находилась в состоянии полнейшей прострации. Все, что было в голове - это воспоминания о сегодняшней ночи, от которых сносило крышу. О том, что теперь будет дальше, думать совсем не хотелось. И я отправилась поспать еще 3-4 часа перед работой.
Когда зазвонил будильник, я поплелась в душ и глянула в зеркало. Что ж, вид уже гораздо лучше, чем был с утра. А Паша в это время уже забросал меня сообщениями.
Мы снова переписывались целый день, и Паша пришел к выводу, что наши отношения испортились исключительно из-за того, что мы сразу же съехались и стали жить вместе. Отчасти я была согласна с этим: сразу съезжаться было большой ошибкой, нужно было хотя бы полгода повстречаться. Но отношения у нас дали трещину вообще не по этой причине, что я упорно пыталась доказать Паше, но он был непреклонен. У него были виноваты все люди и обстоятельства вокруг, но только не он сам.
И он сделал мне гениальное, на его взгляд, предложение: "Давай повстречаемся год-два, а потом посмотрим". Я ответила решительным отказом, разъяснив Паше, что отношений у нас точно не получится, а уж целый год, а тем более два я его не выдержу. К тому же я не в том возрасте, чтобы гулять за ручку и целоваться в сумерках дворов.
Параллельно я переписывалась со своим интернет-знакомым Сергеем. Он удивительно считывал даже самую мимолетную смену моего настроения и постоянно интересовался, как мои дела, все ли у меня в порядке, и хорошо ли я сегодня поела. Сергей словно знал меня сто лет и задавал свои вопросы, опираясь на факты, которые знает обо мне. Я бы даже сказала, что он проявлял ко мне гораздо больше внимания, чем Паша. Последний только канючил, как ему плохо без меня. Забота Сергея очень трогала, но слишком сильно я этому человеку не открывалась.
Паша прекрасно знал, что я зарегистрировалась в приложении для знакомств и активно там общаюсь, и его это ужасно раздражало. Я постоянно напоминала ему, что если бы он себя нормально вел, то никакого приложения не было бы вовсе, и что оно хоть немного помогает мне собрать себя заново, но разве этому упрямому барану что-то докажешь? Хотя какой вообще смысл что-то ему доказывать? Пусть радуется, что я в принципе поддерживаю с ним хоть какое-то общение.
Я вздохнула. В груди словно лежал огромный камень, даже дышать было как-то тяжело, словно что-то мешает.
Вечером, около восьми, ко мне на работу заявился Паша. Время моего перерыва было ограничено, он знал об этом, но все равно явился, чтобы "хотя бы десять минут побыть рядом со мной". Все эти десять минут он ныл, как сильно хочет вернуть наши отношения, и как ему больно засыпать в одиночестве. Остатки моего разума любезно подсказывали мне, что когда человек и правда хочет чего-то, то добивается этого явно не нытьем, а какими-то действиями, пытается сделать что-то для другого человека. Но увы, подсознательно меня все равно тянуло к Паше, а смотреть на его слезы было очень больно, особенно учитывая его довольно внушительный вид. Паша филигранно играл на моих нервах, и от этого всего хотелось провалиться сквозь землю.
Он просидел в курилке моего бизнес-центра четыре часа. За это время я вышла на перерыв еще один раз, а в двенадцать ночи спустилась на улицу уже с вещами, ожидая такси до дома. Ехать оно могло как пятнадцать минут, так и более часа - смотря как назначится машина. В общем, время ожидания я могла провести в компании Паши, чем в конце концов и занималась. Мы почти не разговаривали, он только брал меня за руку, обнимал и плакал. У него был тот же несчастный вид, а еще он вел себя, как шелковый: не произносил ни единого грубого слова в мой адрес, хотя раньше это проскакивало у него довольно часто, говорил очень нежным голосом и интересовался, нужна ли мне какая-нибудь помощь. Я не стала обламываться и сказала:
-Нужна. У меня опять забита яма, сможешь помочь?
-Конечно, я помогу. Я же жил у тебя и тоже лил воду, я это все понимаю, - ответил Паша.
Почему-то я не поверила ни единому его слову, но вида не подала. Я бы, конечно, сказала "посмотрим", но тут и смотреть не на что. Я была уверена на двести процентов, что Паша не поможет мне совершенно ничем. Все, на что он способен - это прийти ко мне на работу и лить слезы. И как же обидно, что моя душа выбрала именно этого человека, а не кого-то достойного. Да лучше бы я вздыхала по Сергею из приложения, влюбилась бы по переписке, это и то было бы адекватнее, чем продолжать общаться с Пашей и ездить к нему ночевать.
Мои старые добрые подруги Оля и Наташа задавали мне вполне логичный вопрос "зачем ты с ним общаешься?", и я отвечала, что сама не знаю. Общаться с ним было мучительно больно, а не общаться - еще больнее. Рассуждая на эту тему, я надеялась, что в скором времени все пройдет: что я переболею, а ему надоест таскаться за мной. Но причина лежала глубже: я была словно зависима от Паши, и оборвать с ним связь мне было слишком сложно, не хватало силы воли, чтобы потерпеть какое-то время и вылечиться. Но признать этот факт означало признать свою слабость, поэтому я сама же обманывала себя, доказывая самой же себе, что общение с ним поможет мне побыстрее к нему охладеть: он ведь не сможет долго показывать себя хорошеньким, начнет косячить, и тогда мое терпение точно лопнет. Ну ведь когда-нибудь оно же должно лопнуть!
Такси подъехало примерно через двадцать минут, и я запретила Паше провожать меня до машины. Поэтому просто попрощалась с ним и поспешила домой, а он стоял на месте и смотрел мне вслед, пока я не села в такси и не потеряла его из виду.