Продолжая рассказ о Хоакине Соролья, снова остановимся на его портретах, сегодня — в золоте замысла) И начнем, конечно, с его автопортрета. Созданного уже в годы всеобщего признания. Быть может поэтому ощущение величия гор и как будто золотого отсвета и в фоне и в портрете. И взгляд — властелина и волшебника своих великих картин. В своем более раннем автопортрете — еще больше золота. Как символ и портрет неиссякаемой энергии и устремленности. Возникающий словно в золотом вихре. И мастерски представлена и как будто пластичность золота и его текстура. Снова "золотой" портрет, теперь дочери. И ракурс, волны создающий. Платье становится целым пространством — золота и света. Не только платье, но и сам образ — в золотом сиянии. И супруга — в окружении теплого золотого сияния комнаты. И форма софы в чем-то морскую раковину напоминает, а Клотильда словно "жемчужина" этой картины, даже платье с перламутровым сиянием. Снова портрет дочери — белоснежно-воздушный, словно парящий в пространстве ком