Святой Парамон жил в те времена, когда христиан теснили и казнили тысячами. Ещё сильно́ было язычество по всему свету, но не боялись люди и открыто исповедовать себя христианами, хотя знали, что грозит им за такое. Вот и император Декий не принимал новой в то время веры, а людей, кто в неё перешёл, люто ненавидел. 370 человек в одном городе в темницу посадил, велел отречься от Христа и идолам поклониться. Ни один не согласился. Узнал о таком Парамон, живший в том же городе, пошёл к правителю. Обвинил его в жестокости, а себя открыто исповедовал христианином, за это и лишил его Декий жизни. Умер человек – появился святой, заступничеством своим до сих пор людям помогающий.
Предки наши Парамона Зимоуказателем прозвали, потому что по его дню судили о погоде всего декабря. «Утро красное – быть декабрю ясным», – учили старики. Заря багрянцем отливает – к ветрам. В Парамонов день метель – так и будет мести до самого Николы (19 декабря).
Если к 12 декабря снег ещё не выпадал, ждали тёплую и бесснежную зиму. А если снег начинал идти аккурат на Парамона – добрая примета, хороший урожай хлеба родится будущим летом. «Снег глубок – год хорош»; «Много снега – много хлеба, вода разольется – сена наберется», – приговаривали крестьяне.
Принимались в этот день чистить кровли от снега, его почти везде много было. А если и не припорошило ещё, всё равно обметали крышу. Да непременно метлой или веником – что сухую, что заснеженную. Тайного смысла особо не было, просто лопатой прохудить кровлю куда проще, вот и береглись.
А ещё кто новую баньку в этом году поставил, тот на Парамона в тайне от всех обряд проводил. Чтоб худого никто не пожелал, не испортил лихой человек да чтоб парильщики хвори не подцепили. Заходил хозяин с западной стороны и в самое нижнее бревно аккурат в центр гвоздь забивал. Говорят, как оберег работало.
Вообще же 12 декабря не самым удачливым днём считали на Руси. «Земля каменеет, речка стынет, а зима в медвежьей шкуре ходит по деревням. По крышам колотит, бабам велит вставать, печи топить, каши варить». Даже добрый домовой, и тот озоровать начинает. Если сыплется всё из рук, посуда разбивается, вещь какая пропадает – запечник (так ещё домашнего духа называли) пошалил. «Домовой, домовой, поиграй да отдай», – просили люди и ставили за печку блюдце с молоком и куском хлеба, задабривали.
Береглись люди в эти дни. Ночи всё длиннее, значит, тьма всё больше власти в мире получает. Да только злится всё сильнее, знает, что короток её век – и солнцеворот не за горами, и Рождество Христово.