«Неуловимый свет разлился над землею...»
Неуловимый свет разлился над землею,
Над кровлями безмолвного села.
Отчетливей кричат перед зарею
Далеко на степи перепела.
Нет ни души кругом - ни звука, ни тревоги.
Спят безмятежным сном зеленые овсы...
Нахохлясь, кобчик спит на кочке у дороги,
Покрытый пылью матовой росы...
Но уж светлеет даль... Зелено-серебристый,
Неуловимый свет восходитнад землей,
И белый пар лугов, холодный и душистый,
Как фимиам, плывет перед зарей.
1894 [3, 93].
«Неуловимый свет» – свет есть, но он не осязается, «неулавливается» человеческими органами чувств («и всеми моими чувствы: зрением, слухом, обонянием, вкусом, осязанием и прочими моими грехи, душевными вкупе и телесными…» - Исповедание грехов повседневное. Молитвы на сон грядущим). Свет – неуловимчеловеческими чувствами, следовательно, чтобы свидетельствовать о свете («разлился над землею») необходимо – знать. Знание о свете как пред-чувствие света, то есть прежде чувства. Это свидетельство о «неуловимомсвете», то есть, пока еще – невидимомсвете. Видимость (осязание, зрение) света начинает осуществляться в последнем четверостишии («светлеет даль»).
Село «безмолвно», «кругом - ни звука, ни тревоги». Однако – «кричат… перепела». Кричат – «отчетливей». – Мастерство поэта: органичный, естественный в природе звук (крик перепелов), – не нарушает, напротив, подчеркивает атмосферу безмолвия, тишины. Далее, даже не мастерство, а именно «артистическая» работа (явление – «артистического таланта») – «отчетливей», то есть «безмолвие», тишина достигают наивысшего напряжения, тем самым усиливается пред-чувствие, того что, что-то должно произойти. И еще глубже, более филигранно выполнено поэтом. Пред-чувствие – еще не само чувство, поэтому человеческое пред-чувствие всегда сопровождается тревогой, перед встречей - с неведомым, невидимым, неуловимым. Поэтому подчеркнуто – трехкратное отрицание частица «ни» - отсутствие «тревоги».
Так же, трехкратно – «спят безмятежным сном…кобчик спит». Любой «художественный» редактор подчеркнет жирным красным «спят – сном» и в следующей строке – «спит». Но в Поэзии (в том, явлении, которое выстрадано и вытруженно Русскими поэтами и явлено миру как Русская поэзия) – нет, и не может быть, «ошибок» - «красот и недостатков». - /Именно об этом свидетельствует В.Г. Белинский: Но истинно художественные произведения не имеют ни красот, ни недостатков: для кого доступна их целость, тому видится одна красота. Только близорукость эстетического чувства и вкуса, неспособная обнять целое художественного произведения и теряющаяся в его частях, может в нем видеть красоты и недостатки, приписывая ему собственную свою ограниченность» [1, 559]/ - Так и у Бунина, трехкратный «сон» - продолжение артистической филигранной работы по формированию должнойатмосферы стихотворения: трехкратный сон, трехкратно усиливает – «безмятежность», «разлитую» на земле, под «неуловимым светом», «разлитым» над землею.
Если «кругом» нет «ни души, ни звука, ни тревоги», - что есть? Есть «над землей» - неуловимый (невидимый, неосязаемый) свет. Есть «на земле» - сон и безмятежность. Сон повторен трижды, но усиливается не атмосфера сна, а атмосфера «безмятежности» как дополнительное свидетельство – отсутствия тревоги. Тревога не только отрицается, но тревоге нет места в атмосфере стихотворения, потому что это место занято «безмятежностью». Поэтическая конструкция – выполнена безупречно: трехкратному отрицанию «ни» - соответствует трехкратное утверждение безмятежности (покоя).
Таково поэтическое мастерство Бунина, но для Русской поэзии это не удивительно – это обычная – артистическая - работа.
И тогда «отчетливей кричат», - как правильно было отмечено выше, ««безмолвие», тишина достигают наивысшего напряжения, тем самым усиливается пред-чувствие, того что, что-то должно произойти» - это становящееся все более и более отчетливым свидетельство (пред-вестие) того, что идет на смену – сну, безмятежности, безмолвию.
Безмолвие, тишина - могут достигать наивысшего напряжения, например, пред явлением Слова («Многими содержимь напaстьми, к Тебе прибегаю, спасения иский: о, Мaти Слова и Дево, от тяжких и лютых мя спаси» [6, Песнь 1]. Или, например, перед явлением «Начальника тишины Христа» («Ты бо, Богоневестная, Начальника тишины Христародилa еси, едина Пречистая» [Там же, Песнь 3]). «Безмятежность» - вне степеней сравнения. Поэтому в атмосфере стихотворения наивысшее напряжение безмолвия, тишины «усиливается» (становится отчетливей) «за счет» «безмятежности», которая от – безграничного в земном пространстве («зеленые овсы» - бесконечны в пределах человеческого зрения) стесняется (от стеснить) до малого – «кобчик» (нахохлясь» - это свидетельство малости и беззащитности), «на кочке» (усиление «малости», «стесненности» безмолвия» - кочка: мала, нахохлена, зримо ограничена) и обретает четкую зримую границу – «у дороги». Конец безграничности, есть – конец безмятежности, и начало - света. Резким (в безмятежной, сонной дотоле, атмосфере стихотворения) явлением границы завершается 8-я строка. Явлением, началом, света открывается 9-я строка – «светлеет даль».
Какой это свет? – «Зелено-серебристый,/Неуловимый свет». Здесь следовало бы поставить знак «восклицания»: свет – явлен, свет зримо присутствует в видимом пространстве – «светлеет», «восходит над землей»; и, в тоже время, свет по прежнему «Неуловимый», то есть, недоступный человеческому восприятию, «неуловимый» органами чувств «душевными вкупе и телесными».
Уловим человеческим восприятием оказывается цветсвета – «зелено-серебристый». Но – этот же цвет «зелено-серебристый» «ждал», предвосхищал явление «Неуловимого света» на земле. «Зеленый» было названо прямо как цвет «овсов», безгранично(в пределах земной поверхности) спящих «безмятежным сном». «Серебристый» - названо не менее зримо – «пылью матовойросы». Цвет росы – в общепринятом, устоявшемся восприятии человека – серебряный, серебристый. Здесь «матовый» усиливает сам тон цвета – «серебряный», а «пыль» (рассеянное, дисперсное состояние цвета) – заставляет ощутить – не густой «серебряный», а налет, оттенок – «серебристый». И здесь знак «восклицания» был бы уместен вполне: читателю явлено неуловимое, неизъяснимое чудо (безграничная возможность) Русской поэзии.
Неуловимый свет был разлит «над землею», при переходе света из сферы невидимого, в сферу видимого – «светлеет», свет бы должен нисходить (движение: сверху в низ) на землю, но свет – «восходит над землей».
Две характеристики Неуловимого света: «разлился над землею», «восходит над землей».
Понято и объяснено это может быть только в логике Православного миропонимания.
«Праздникам, где прославляется непосредственно действие Святого Духа, - Дню Святой Троицы и Дню Святого Духа усвоен не голубой, как можно было бы ожидать, а зеленый цвет. Этот цвет образуется сочетанием голубого и желтого цветов, знаменующих Духа Святого и Бога Сына, Господа нашего Иисуса Христа, что точно соответствует по смыслу тому, как Господь исполнил Свое обетование послать от Отца на соединенную со Христом и во Христе Церковь Духа Святого, Господа животворящего. Все имеющее жизнь творится волей Отца посредством Сына и оживотворяется Духом Святым. Поэтому символом вечной жизни явлено древо и в Священном Писании, и в церковном сознании. Так что и обычная земная зелень деревьев, лесов и полей всегда воспринималась религиозным чувством, как символ жизни, весны, обновления, оживотворения» [7].
Далее Свет следует писать с большой буквы. Потому что основное содержание стихотворения (может и неуловимое обычным восприятием) – это свидетельство о Предвечном (то есть, бывшем всегда, Всегда Сущем) Свете. - «Разреши мглу прегрешений моих, Богоневесто, просвещением Твоея светлости, Светрождшая Божественный и Превечный» [6, Песнь 5].
Именно этим «свойством» Света объясняется то, что в стихотворении Неуловимый Свет не появляется и не исчезает, Он есть всегда: «разлился над землею», «восходит над землей».
Именно в православном миропонимании находят объяснение Деяния Света. «Разлился» - пребывает в покое над земным миром, в покое – безмятежности сна – пребывает и сам земной мир. Начало нового дня жизни земного мира, пробуждение к жизни всего живого на земле требует усилия, действия.
«Святым Духом всяка душа живится и чистотою возвышается, светлеется Троическим Единством священнотайне» (Примечание: «Антифоны, называемые степенными, это стихи, заимствованные из Псалмов 119-133, имеющих надписание «Песнь степеней» (...) В последнем стихе воспевается Святой Дух как виновник и единственный источник света, жизни и святости для души человека») [4].
Сравним: «Въ Духовъ день, памятуя, что «Святымъ Духомъ всякая душа живится», призываетъ Церковь за литургіей «сотворить память всѣмъ отъ вѣка умершимъ» [2, 10].
Рассвет – это сосредоточение Света, восхождение Света из состояния покоя («разлился над землею») в состояние животворения, пробуждения всего живого на земле, работы вдухновения деятельной жизни в спящее пространство.
Отметим, художественную точность стихотворения, соответствующую именно и исключительно предложенной нами логике православного миропонимания. Неуловимый Свет разлилсянад землею. То есть, Свет, действует Сам, Сам – Разлился. Сам - Восходит. Нет никакой другой внешней силы (и быть не может), управляющей Светом. – «Святой Дух как виновник и единственный источник Света» в Единстве Пресвятой Троицы.
Таким образом, мы видим поэтическая рефлексия стихотворения, естественна для общечеловеческого мировосприятия, миропонимания, Созерцания. Однако все, естественное в своем существе, восприятие мира отвечает и Логике Православного миропонимания, восприятия мира, Созерцания более того отвечает догматике Православного вероучения.
1. Белинский, В. Г. Собрание сочинений : в 3 т. / В. Г. Белинский. – М. : ОГИЗ, 1948. – 1 т.
2. Бунин, И. А. Жизнь Арсеньева. Истоки дней. Париж 1930 [Электронный ресурс] / И. А. Бунин. – Режим доступа: http://imwerden.de/pdf/bunin_zhizn_arsenjeva_istoki_dnej_1930_text.pdf.
3. Бунин, И. А. Собрание сочинений. В 9 т. Т.1. Стихотворения 1886-1917 / И. А. Бунин ; под общ. ред. А. С. Мясникова [и др.]. – М. : Художеств. лит., 1965. – 595 с.
4. Всенощное бдение, Антифон 4-го гласа http://kazalbert.narod.ru/knigi/html/vsenoshcnoe_bdenie/H14-T.htm
5. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / В. И. Даль. – М. : Русский язык, 1980. – 4 т.
6. Канон молебный ко Пресвятой Богородице.
Портал Литургия.ру http://www.liturgy.ru/article_odeyanie5
