Полусахалинский мир.
Несчастливую и ненужную войну завершил Портсмутский мир, столь же странный и противоречивый, как и сама война. В американском Портсмуте произошло последнее сражение Русско-Японской войны. И это не преувеличение, а констатация факта. И если над «круглыми столами» не летали пули и ядра, и если граф Сергей Юльевич Витте (еще не Полусахалинский) и барон Комура (с еще несгоревшим домом) не сходились в рукопашной схватке, то это не говорит о том, что напряжение этой битвы было меньшим, чем под Цзинчжоу или Мукденом.
Наступление на позиции русской дипломатии очень лихо начали самурайские «талейраны». Они затребовали сходу передать им все русские приобретения в Манчжурии, решили прихватизировать русские военные корабли, интернированные в нейтральных портах и оттяпать Сахалин, который по-быстрому «дозахватывали» бойцы 11-ой Сендайской пехотной дивизии. Ну и, конечно, контрубуцию в 1,2 МИЛЛИАРДА ИЕН. Т.е. примерно 600 млн. «баксов» того времени. Не считая всяких «мелочей» вроде рыбных концессий, срытия укреплений Владивостока и т.п. В-общем, России был подготовлен новый Парижский договор, которым завершилась Крымская война. И даже тяжелее.
Тем не менее, самурайские глаза оказались гораздо больше самурайского желудка. Дело в том, что Япония оказалась в ситуации, когда каждый ее успех лишь ухудшал общее положение. После Мукдена японское продвижение, по большому счету, теряло дальнейший смысл. Японские войска углублялись в слабо обустроенную территорию без дорог и с редкими не то что городами, а вообще населенными пунктами. Теперь уже и им приходилось снабжать и пополнять огромную армию по единственной железнодорожной ниточке - ЮМЖД, а наступать вдоль единственной же дороги – КВЖД. При чем, при сохранении даже прежних темпов продвижения, вожделенного Байкала им не видать было бы еще лет пять. Чего японская экономика явно бы не выдержала. Тогда как Россия могла бы позволить себе воевать еще очень и очень долго. Поскольку ее основные экономические регионы совершенно небыли затронуты войной. Так что ситуация лета 1905 года была аналогична ситуации лета 1942 года, максимума японских успехов до Мидуэя. Есть мнение, что на мир Россию заставила пойти революция 1905 года. Однако мне лично это мнение большого доверия не внушает. Ведь для подавления революции, как показывает практика, необходима военная сила и военное положение в стране. Так что царское правительство с Портсмутским миром явно упустило великолепный шанс утопить революцию в крови в самом ее зародыше, доведя дело до полномасштабных уличных боев на Красной Пресне и создания революционерами квазигосударственных образований на некоторых территориях Империи. И все равно вынужденно было давить революцию казацкими нагайками, гвардейскими штыками и «столыпинскими галстуками».
Всего этого не могла не понимать российская дипломатия. Так что русская делегация села «держать оборону». Николай Второй сказал – никакой контрибуции. И это было правильно. Контрибуцию платит побежденный, чтобы победитель поскорее убрался с его земель и оставил его в покое. За исключением Сахалина, Владивостока и Камчатки, война между Россией и Японией велась не на русских землях. При этом овладеть дикой Камчаткой японцы не могли по определению. Там просто нечем было «овладевать», ведь если даже «стольный град» Петропавловск насчитывал всего лишь несколько сотен жителей, то каковы были остальные поселения?
Владивосток для японцев также был недосягаем. Потому что свободных сил для десанта не было, а между Владивостоком и японской армией стояла существенно превосходящая по силам русская Манчжурская армия. Тогда как Сахалин японцы требовали себе. Так за что же тогда платить? Правда, японцы попытались, состричь шерсть с кошки, предложив выкупить за означенную сумму северную половину Сахалина. Однако вынуждены были удовлетвориться 46млн долларов в оплату счетов «гостивших» в Японии русских военнопленных. Которые, кстати, имели возможность, наверное, единственный раз за всю историю российских войн, получить более-менее цивилизованное обращение в плену, согласно всем требуемым конвенциям. Так что эту сумму, японцы заслужили честно. А когда говорят, что выплаты за содержание военнопленных были скрытой контрибуцией – мне делается смешно. Потому что сумма выплат почти в 12 раз меньше, чем требуемая японцами изначально.
Беспрецедентные японские хотелки в отношении интернированных кораблей, а также ограничения морских сил на дальнем Востоке были отклонены легко и непринужденно. По поводу Владивостокских фортов японцы также были посланы в пешее эротическое. Войска стороны выводили из Манчжурии одновременно, и использовать Манчжурию в военных целях права не имели. А пролив Лаперуза, который стал, вроде бы, японским, получал международный статус «открытого». Так что из реальных приобретений японцы поимели только лишь права аренды на Ляодунский полуостров и пол-Сахалина. Не слишком ли низкая цена за более чем 50 тысяч жизней японских солдат и несколько десятков тысяч калек, вернувшихся с кровавых полей Манчжурии. Не даром по результатам этого «позорного» мира, в ходе беспорядков в Токио по голове получили несколько десятков «японских городовых». А дом японского автора Портсмутского мира барона Комуры был сожжен разъяренной толпой.
Тем не менее, ничего хорошего от этой войны не получила и Россия. Не смотря на обидное поражение, имперская элита не сделал никаких выводов. В военной сфере не была осознана пагубность в артиллерии теории «одного орудия», и потребность в тяжелой артиллерии, небыли созданы необходимые запасы оружия и боеприпасов для длительных действий крупных армейских объединений. Хотя именно у России тогда имелся для этого необходимый опыт. Не состоялось и возрождение российского флота. Погибшие в «Артурской луже» и в глубинах у острова Цусима русские линкоры не получили адекватной замены в течение более полувека. Не была осознана глобальная связь современной войны с экономикой. Результатом чего стал пресловутый «снарядный голод» ПМВ и пресловутая «одна винтовка на троих», являющаяся совсем не советским, а царским «изобретением». Но, самое главное, что война вскрыла перед миром внутреннюю слабость России и гнилость ее имперской элиты. А также вынесла на поверхность в виде Государственной Думы и других детищ Первой русской революции – либеральную элиту, что стало реальным концом Империи. И если бы не большевики, это обстоятельство в феврале 1917-го вполне могло бы стать концом и для России ка таковой.