Не различая в общей массе людей отдельных лиц, он уставился в противоположный конец вагона. Её внимательные серые глаза заглядывали в самую душу и сеяли там это странное чувство, выбившее его из привычного ритма.
Она смотрела так, будто знала все его мысли, видела прошлое и могла рассказать будущее. Она смотрела так, будто только эти глаза он и должен видеть всю жизнь. Будто он появился на свет лишь для того, чтобы однажды в них посмотреть и понять, что больше никогда не захочет смотреть так ни на кого другого. И как только он это осознал, она отвела взгляд. Поймав его душу на крючок своих серых проницательных глаз, она не потянула ее на свет, не потащила ее к себе, чтобы наблюдать за тем, как она трепыхается в ее руках. Она просто отпустила ее обратно в этот океан ничего не значащих дел и тел. Не захотела брать его себе. Но для него было уже поздно. Он готов был попасться и оказаться в ее руках, биться в конвульсиях, погибая, но быть с ней.
Когда она опустила глаза, он еще несколько секунд не отводил взгляд, хватался за то пространство, где только что видел эти серые отголоски вселенной. Только на миг он отвлекся, когда вагон дернулся, и кто-то из стоявших рядом пассажиров толкнул его своим острым плечом. Но этого мига хватило, чтобы потерять ее. Он шарил глазами по вагону, старательно искал в толпе малейший признак ее присутствия. Разглядывая макушки людей, наводнивших пространство вокруг, он вдруг осознал, что не сможет ее найти, потому что в жизни не вспомнит даже цвет ее волос. Ему остался лишь запечатленный в памяти взгляд. Только это у него и есть. Этого он не забудет никогда. Он был прочно уверен в этом, пока состав снова не дернулся, и острое плечо вновь не впилось ему в спину. Этот толчок окончательно привел его в чувства.
То, что только что произошло, вдруг показалось сном или игрой разума. Картинкой, порожденной в мозгу услышанной песней или прочитанной фразой.Точно!Книга!Где он там остановился?Стряхнув с себя остатки оцепенения – что это было вообще?! – он вернулся к чтению, не без труда, но все же отыскав тот момент, на котором остановился. Серая вспышка, зажженная в душе ее глазами, потухла.