Поэт Александр Сергеевич Пушкин и святой преподобный Леонид Усть-Недумский.
…В шести километрах от города Лузы Вятской губернии, под сводами храма, который сам и возводил, покоится преподобный Леонид Усть-Недумский, сопричисленный Русской Православной церковью клику святых. Преподобный Леонид родом из крестьян Новгородской губернии, устроившей в 1610 году Богородицкую обитель на реке Лузе.
Предание гласит: трудился преподобный Леонид, соединяя канавкой озерце подле обители с руслом реки, и был ужален ядовитой змеей. И запретил себе думать о смертельном укусе, продолжая начатый Божьим промыслом труд... И был спасен. Спасен тем, что забыл о змее, о яде, о смерти? Просто не думал, каждой горстью земли продвигаясь к устью своего труда. Усть-Недумский... Не думай... И мелькнуло вдруг: Если жизнь тебя ужалит... Нет, у Пушкина немного иначе:
Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.
Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.
И молитва святого Ефрема Сирина, читаемая по православным храмам Великим Постом, повторена Пушкиным:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
(...)
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
«Змеи», вот, ведь, как. В молитве Ефрема Сирина, никакой «змеи» нет, это Пушкин так определил грех любоначалия.
Канавка Леонида Усть-Недумского не покрывается льдом даже в сильные морозы. Он о змее не думал, а о канавке помнил - вот и вся премудрость жизненная. Помни душой о труде. Лествица ли, канавка - все от истока к устью... Судьба.
И местные жители верят, если, не думая о плохом, но - только о хорошем, искупаться в водах Недума - желания сбудутся.
Житие преподобного Леонида Усть-Недумского: «Болота, окружавшие устроенную им обитель, делали ее неудобною для общежития; для осушения оных Леонид прокопал от реки Лузы канал в Черное озеро, и прозвал его Недумою рекою, по следующему случаю. При рытии канала, Леонид ужален быль змеею. В минуту уязвления родилась мысль о гибельных последствиях яда, и привела было Леонида в страх. Вдруг возложа упование на Бога, решился он об опасности не думать и остался здоров. Тогда преподобный приступил к новой работе. Он прокопал еще два канала: от Черного озера до Святого, а от Святого озера до Черной речки; таким образом, эту речку, вытекающую из непроходимых лесных болот, провел в реку Лузу. Но несмотря однако и на этот совершенный труд, нельзя было осушить место, ибо весенняя вода, во время разлива реки Лузы, потопляла монастырь. Это заставило перевести обитель на один мыс над Черным озером, при речке Недуме. На новом месте поставил Леонид, с благословения Ростовского митрополита, церковь Введения с приделом великомученицы Параскевы, нареченной Пятницы. Церковь Введенская освящена архимандритом Устюжского Архангельского монастыря, Арсением, 1652 г. мая 25. По устроении Устьнедумской обители, преподобный Леонид скончался в 1654 г. 17 июля, на 105 году от рождения» (Житие, ПРАВОСЛАВИЕ.RU, Православный календарь).
Удивительное (!) - «от Святого озера до Черной речки». Но для каждого русского человека Черная речка - это боль о Пушкине. Значит точно: от «не думай» преподобного Леонида Усть-Недумского - к «не печалься, не сердись» Пушкина. – Точно в смыслах жизни.
Поэзия Пушкина - это отеческое наследие наше. Пушкин - синоним и символ Русской литературы, в нем, Дар Божий Земле Русской, открывается все ее существо и земли, и литературы. Поэзия Пушкина - от 1825 года, от Михайловского периода, завершившегося Боговдохновенным откровением «Пророка», - от этого времени, вся его Поэзия в содержании и смысле, со-беседует и освещает, проявляет Святоотеческие, суть - Православные, смыслы земного бытия человека. Святоотеческое наследие наше - это не книжные мудрования, это практика и опыт русской жизни, жизни русского человека на Русской земле.
Есть Святоотеческое наследие - труды и творения святых отцов Православия.
Есть Русская литература - труды и творения русских писателей, писателей, живущих русской жизнью, одной жизнью с народом, вместе на Русской земле.
Святые отцы Православия, подвижники Благочестия, люди праведной святой жизни.
И русские писатели - «первейшие из грешников». При этом сами они себя полагали первейшими из грешников, не гордились собой.
А уж как мы их сегодня «полагаем», «пред»-«полагаем», об этом и думать горько - какого только суда не понесли от нас русские писатели и ими созидаемая Русская литература. Про грехи русских писателей чего уж только не сказано, все разобраны, по греху, по косточке. Это бы ладно, так ведь еще, оказывается, русские писатели и во взглядах своих путались, и того и сего не понимали, а уж кто и сподобился понять, - так понял не правильно, и все у них противоречия, да и так в целом - недалекие, ограниченные люди, русские писатели, а чего еще и ждать от людей, ко всяческим удовольствиям склонным - охота, музыка, рыбалка, да и похуже чего еще, и в Храм-то, небось, не ходили, и молиться-то, в отличии от нас сегодняшних, толком-то и не умели, - первейшие из грешников и есть.
И возникает тогда вопрос, один всего вопрос, - как эта «бледная немочь», коей представляют нам русских писателей, некоторые современные критики и исследователи, а уж некоторые «профессиональные православные» критики и исследователи особо на этом поприще отличны, - как эта «бледная немочь», неразумная и несведующая, создала Великую Русскую литературу, которой еще и весь человеческий мир полностью не понял, мир-то ладно, так на родной земле понять не могут.
Русский народ, он нутром Русскую литературу знает, и Правду Ее, Божию Правду, нутром чует. Да народ русский под спудом сейчас пребывает, прикровенен он. Поэтому все позволено, и критикам и исследователям в том числе, всем кто ныне не под спудом, а на «спуде». Вот и «пудят» они, вот и «пудят» почем зря. Хотел бы сказать, и скажу: исследователь и критик, в особенности «профессиональный православный» исследователь и критик, раз ты все понял, всех русских писателей и всю Русскую литературу исчислил и взвесил, то пора и делом заняться. Возьми и напиши, «легким движением руки брюки превращаются» (кинофильм «Брильянтовая рука»), все же понято уже тебе, напиши - «Тамань», например, но своими словами, чувствами своими, создай десяток страничек, «Тамани» вровень. Ах, ты больше к иронии склонен, ну, тогда «Злоумышленнику» (А.П. Чехов) - вровень, тут-то вообще делать нечего, баловство одно, мараться не хочешь?, «Шинель» (Н.В. Гоголь), тогда пиши, там тоже сплошь одно - разливанное веселие русской жизни. А, ты философию любишь, смысл жизни - понял, тогда пиши своего, своего именно, «Бернара» (И.А. Бунин), две странички и смысл бытия человеческого как на ладони. Пиши, чего ждешь? Или - «не превращаются брюки»?
А может все дело в том, что - «без Мене не можете творить ничесоже» (Ин.15:5). - «Господи, Иисусе Христе, Сыне Единородный Безначальнаго Твоего Отца, Ты бо рекл еси пречистыми усты Твоими, яко без Мене не можете творити ничесоже» (Молитва перед началом всякого дела).
Может все дело в том, что, зная сегодня «все о Боге», как знал и Израиль, мы Самого Бога, действия Промысла Божия в Русской литературе и в жизни русских писателей, не узнаем, также как Израиль не узнал или не захотел узнать Христа.
Ответ на всю эту боль, за всю мою жизнь накопившуюся боль о русских писателях, о Русской литературе, - не понятой не прочтенной, оболганной, - он впервые высветился, у преподобного Батюшки Леонида Усть-Недумского, незаметного, незнаменитого, обычного нашего русского православного святого, близ Лузы, а Луза - это Яма, у мощей преподобного, а мощи - под спудом, под Храмом, а вкруг - кладбище и Храм как Надгробие святому, заповедавшему в трудах своих - Не думай.
Русские писатели - «первейшие из грешников», это так и есть.
А, наши Православные святые, кто они, что есть святость в Православии, где начало ее?
И, вот, сейчас, удивятся, особенно «профессиональные православные» критики, удивятся.
«Вот почему в житиях святых так поражает их скромность. Они были очень близки Богу, осиявались Его Светом, творили чудеса, источали миро - и при всём этом ставили себя ниже всех, считали себя далёкими от Бога и худшими из людей. И именно это смирение делало их богами по Благодати» (архимандрит Георгий (Капсанис), «Обожение как смысл человеческой жизни», Портал : Азбука веры).
Не так русские писатели, конечно, не так. Но разве сегодня во многих исследованиях, особенно «православных», не представлены русские писатели, за исключением, может быть Ивана Шмелева (да и он, потому только, что не прочтен толком, кроме - «Лета Господня), «далёкими от Бога и худшими из людей». Вот и дополнен необходимый формат.
Если говорить серьезно, то, важнейшее, наряду со Смирением и Аскезой, условие обожения, участие в Таинствах Церкви, вряд ли, выполнялось русским писателем должным образом, вряд ли достойно. Но при этом надо помнить - «Теперь человеческая природа через ипостасное единение двух естеств во Христе навсегда соединена с божеством (...) Отселе человеческая природа принята в самую жизнь Пресвятой Троицы ничто не может отлучить ее от Бога. Вот почему теперь после воплощения Господня - сколько бы мы не согрешали как люди, сколько бы мы не отдалялись от Бога - если мы хотим вернуться к нему покаянием, это возможно» (архимандрит Георгий (Капсанис), «Обожение как смысл человеческой жизни»).
Это свидетельство произносит наш современник, православный монах, подвизавшийся, до своей недавней блаженной кончины, на Святой Горе Афон в сане архимандрита, но еще и Старец (в православном понимании - один из тех, кому дано знать тайны Царствия Божьего). Надо полагать, что он принял не одну тысячу человеческих исповедей, и поэтому, когда он говорит: «если мы хотим вернуться к Нему покаянием, это возможно», то - это не теория (не предположение), а опыт, живой опыт православной веры. Поэтому, как бы не согрешал, человек и писатель, как бы он по человеческому рассуждению исследователей Русской литературы не был достоин Богообщения; Но - если человек и писатель - хотел «вернуться» к Богу покаянием, то для него, это было возможно.
Великим Покаянием и Великой Любовью создана и жива Русская литература. Покаяние - невидиый состав жизни души русского писателя, но не будь его, не было бы и Русской литературы; а Любовь - видимый, в Русской литературе, и во всей Настоящей Мировой литературе, состав, содержание.
Любовь и сострадание к русскому человеку, Любовь и сострадание к Русскому народу, Любовь и сострадание к Русской земле вот эта, в трех ипостасях запечатленная, Любовь, Любовь и Сострадание, и создали Русскую литературу. Богу, так было угодно...
Да, русский писатель шел не от мира, но в мир, поэтому говорить о святости не приходится. Но зачем шел в мир русский писатель? Шел вслед за своим сердцем, шел, куда вело сострадание к русскому человеку и к русскому народу.
Что такое Сострадание? Это Вторая Заповедь.
«И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (От Матфея, 22: 35-40).
Все это двадцать лет болело, а сказалось сегодня, но - открылось - тогда, у преп. Леонида Усть-Недумского, иначе как бы вспомнилось от Святоотеческого опытного «Не думай!», вспомнилось бы как - «Не печалься, не сердись»? Вспомнилось, потому что это один жизненный состав, одно Православное, в ценностных характеристиках, оно же - естественное, природное, для человека, живущего на Русской земле, - и для подвижника православной веры и для простого человека и для писателя, - для русского человека - Миропонимание, Мировосприятие, Мировоззрение, Миросозерцание. Одно. Общее. Так Един Господь в Пресвятой Троице. Так едины Святоотеческое наследие и Русская литература, одним Миропониманием воспитаны, естественным для русского человека Миропониманием, Православным в своем существе.
