Баба Яга сладко потянулась, и зевнула так рьяно, что клацнули челюсти. Она поморщилась – зубы болели уже века 4, и обезболивающие травки почти не помогали.
- Васька, - позвала Баба Яга своего кота. Когда никто ей не ответил, вспомнила, что последний кот умер от старости, и бабуля с горя впала в такую глубокую тоску, что уснула на много-много лет. Кряхтя, пришлось сползти с русской печи, и самостоятельно заняться приготовлением завтрака. Хотя на улице была поздняя ночь, для Бабы Яги это был первый прием пищи более чем за 100 лет, и следовало начать новый период жизни правильно.
Избушка Бабы Яги, чувствуя пробуждение хозяйки, зашевелилась, привстала, покачалась на одной курьей ноге, затем на другой. Бабуля, привычная к качке, на миг замерла, чертыхнулась, и затем продолжила наливать из самовара чай. Вокруг сразу же замелькали метлы, тряпки, средневековые губки – принялись вытирать пыль, толстым слоем укрывавшую нехитрую мебель старушки. В тазах появилась вода, и старенькая штора в цветочек бросилась сама себя выстирывать. Следующим же этапом в тазы бросилось постельное белье.
Пробуждение старухи почувствовала не только изба. Уже к рассвету, когда был наведен нехитрый порядок, в дверь постучали. Баба Яга встрепенулась, с трудом поднялась со стула (после стольких лет спячки хорошо бы сделать зарядку), и подошла к зеркалу. Из отмытой зеркальной поверхности на нее смотрело запылившееся отражение. Губки, опомнившись, бросились к хозяйке, туда же полетел и гребень, но Баба Яга лишь отмахнулась. Затерянную в лесах избу, посетитель мог отыскать только один, и выглядеть намного лучше бабули он не мог.
Изба, выждав положенные пять минут, распахнула дверь. Гость, низко наклонив голову, вошел. Баба Яга сердито топнула ногой, и дверной проем мигом стал повыше – изба посетителя не любила, и старалась вредить ему при каждом удобном случае.
- Здравствуй, дорогая, - пропел гость и раскинул руки. Бабуля резво бросилась обниматься.
- Не похож на себя, стервец, - расцеловавшись три раза, по старинному русскому обычаю, отметила она. – Неужто, ключ с живой водой опять забил?
Кощей – а это был он, пригорюнился.
- Да если бы. Приходится по всяким клиникам ходить, к коновалам этим обращаться. Гиалуронка, коллаген – теперь мои лучшие друзья.
- Чееего? – удивилась Бабя Яга.
Кощей тяжело вздохнул.
- Кудесники сейчас есть – косметологи называются. Процедуры всякие делают, от которой кожа разглаживается, и молодостью наливается. Я таким красивым, как сейчас, даже в молодости не был!
Баба Яга повнимательнее оглядела Кощея. Несмотря на утверждение – красивым он ей не показался: кожа и правда гладкая, но зато так туго череп обтянула, что кажется, на затылке в бантик завязана. Губы – на пол-лица, пухлые, красные, будто пчелы покусали. Раньше Кощей лысый был как коленка, зато теперь шевелюра пышная, красивая, только волосы не пшеничного цвета, как у Ивана Царевича когда-то были, а сединой отдают, но блестят…
- Что ж они тебе, волосы седые приклеили, - удивилась Баба Яга. Кощей насупился, но недовольство его выдали только прищуренные глаза – ни одной эмоции на лице не проявилось.
- Седые – это у тебя, старуха, а у меня цвет модный – платина! Поняла?
- Ой, прости, - захлопотала Баба Яга. – Я просто спросонья и впрямь не разглядела – красота-то какая. А как же ты косметологов этих благодаришь? Небось, магией как-то? Власти-то и в древности все хотели, и сейчас хотят?
Кощей поджал губы так, что они отдаленно стали похожи на его прежние.
- Да если бы, - сухо проронил он. – Денег все хотят.
Баба Яга ахнула и схватилась за сердце.
- Так ты что, сундуки свои открыл что ли?
- Открыл что ли, - недовольно подтвердил Кощей. – Столько крепился, а сейчас так много соблазнов, что пришлось раскошелиться. Чтобы по миру не пойти, все свои сундуки в бизнес пустил.
- Чеееего? – опять не поняла старуха.
- Мануфактурщик я! – рявкнул Кощей. – Ну как тебе еще объяснить?! Купец!
Старуха охнула и схватилась за сердце.
- Как же это, Кощеюшка. Мы же купцов страсть как не любим, вечно с них дань собирали, да издевались по-всякому. Как вспомню, как сладко было караван в топь заманить…
Кощей досадливо отмахнулся, подошел к стулу, брезгливо вытер пыль и сел. Изба качнулась – стул для недорогого гостя вытирать и не собирались. Баба-Яга села на свою чистейшую табуреточку. Избушка довольно завозилась.
- Сейчас, бабка, время такое, что если хочешь хорошо жить, или купцом надо быть, или политиком. Политики - дряни такие, что после общения с ними вымыться хочется – я ни юлить, ни подхалимствовать не умею, зарубил тут одного, еле от ментов отмазался. А так, честно деньги зарабатываю, всех ненавижу, и ни перед кем выворачиваться не приходится.
- Время всегда одинаковое, - заметила баба Яга. – Только люди меняются. И всегда так было, что деньги большие честным трудом не зарабатываются.
- Ты слышишь, что я тебе говорю, - рявкнул Кощей. – Политики еще хуже, так что я меньшее зло для народа, чем они.
Товарищи замолчали, думая каждый о своем. Слышно было только, как капает вода с плохо выжатого пододеяльника, да трещат щепки в самоваре. Ветра за окном слышно не было – избушка хорошо защищала Бабу Ягу от внешних раздражителей. А с Ветром бабуля уже век не разговаривала.
- А Марья Моревна как, Кощей? Жива ли, здорова? Может деток с ней нарожали?
- Ох, бабка. Вокруг столько моделей молодых, которые штабелями в кровать мою укладываются, так зачем мне эта престарелая ведьма? Я только с Мальдив вернулся, с такими телочками отдыхал – ты себе не представляешь! Вымя – во! – Кощей отодвинул руки от тела, изображая огромную грудь.
Бабка чуть не упала со стула и испуганно запричитала.
- Да куда ж это Кощеюшка! Да зачем же ты с коровами-то спутался? Что тебе их вымя – ты ж молока сроду не пил!
- Не чуди, старуха! Сейчас все с классными телочками путаются. С мужиками мне что ли спать?
Бабка открывала и закрывала в рот, не зная, что сказать. Потом все-таки собралась с мыслями, решила перевести тему.
- А что, русский дух? Поизносился теперь? Можно ли на гадости кого соблазнить?
Кощей задумался.
- Да ты знаешь, русского-то в русских людях и не осталось почти. По-настоящему русские люди за границей живут, или детей своих туда отправляют. На гадости подбивать никого и не надо – они сами этим занимаются, мне и тебе фору дадут на раз.
- Может быть, наливочки? – вспомнила о законах гостеприимства Баба Яга. – Ты же знаешь, у меня наливочка самая лучшая на Руси… В Российской империи…
- Ты даже Гражданскую войну проспала, - закатил глаза Кощей. – Я уже молчу о Великой Отечественной. И наливочку твою я пить не буду – ей уже столько лет, сколько моей подагре. Как знал, что ты меня этой бурдой поить будешь, взял с собой чудный напиток.
Баба Яга с интересом проследила за тем, как Кощей достал из воздуха большую светло-зеленую бутылку. Лицо у Кощея совсем не двигалось, и ему приходилось периодически надувать губы, демонстрируя хоть какие-то эмоции. Сейчас надутые губы демонстрировали предвкушение.
- Что это?
- Мартини – напиток богов. И сервиз твой для него не подходит, не позорься, убери со стола.
Избушка сердито затряслась. Кощей, не обращая внимания на избушку, опять извлек из воздуха бокалы на высокой ножке, имеющие конусную форму. Себе Кощей налил доверху, для Бабы Яги накапал несколько капель. Старый друг за сто лет нисколько не изменился.
- Смотри не разлей, - проворчал Кощей.
- Постараюсь, - хмыкнула Баба Яга, осторожно понюхала жидкость и залпом ее выпила, как водку. Кощей же отпил глоток, и аккуратно поставил бокал на край стола.
- Понравилось?
- Безумно. Ни вкуса, ни радости. Ты зачем пришел, Кощеюшка?
- Повидать тебя решил. Сто лет не виделись.
- И даже выпивкой угостил, - не поверила старуха. – Ни в жизнь не поверю, что просто так пришел. Чегой-то надо тебе от меня.
Кощей недовольно завозился.
- Ну ладно, скажу тебе, как на духу. Помню, сбережения у тебя были, бабка. Бабки у бабки, как сейчас говорят, - глаза у Кощея загорелись зеленым, как в былые времена.
- Допустим, - Баба Яга попыталась надуть губы так же, как Кощей, но у нее ничего не вышло. – А тебе почто? Поизносился? Не такой уж хороший ты купец?
- Замолчи! – Кощей хотел перекреститься, но вспомнил, что ему не по статусу это делать. – Просто чего золото твое просто так лежит. Хочу предложить в дело его пустить. Я тут как раз новое направление разрабатываю – чужих нелюдей в бизнес брать нельзя, свой кто-то нужен.
Баба-Яга задумалась, пристально рассматривая Кощея. В руках ее появилась трубка, которой она с удовольствием затянулась и выпустила в потолок ряд дымчатых колечек. Кощей, в свою очередь, достал из кармана качественного сиреневого пиджака белую трубочку и затянулся. Привычная ко всему старушка закашлялась.
- Что за вонь, Кощей! Где твой табак?
- Айкос, старуха. Ты совсем от жизни отстала. Я теперь за здоровый образ жизни, а табак твой легкие портит.
Баба-Яга вздрогнула.
- Если я с тобой в доле этого пизнеса буду, тоже такую хрень курить стану?
- Как захочешь, дорогая. Но твоя трубка это реальный зашквар.
Баба Яга вдруг откинула трубку в сторону и резко встала со стула.
- Значит так, Кощей. Засыпаю я уже не в первый раз, но и подумать не могла, что в определенный момент проснувшись, вместо своего друга увижу престарелую кикимору! Уходи вон! Деньги мои, как лежали в надежном месте, так и будут дальше лежать! Ты их не найдешь! В дело он их пустить хочет! Так и скажи, что на свою престарелую морду все свое состояние спустил, и теперь не на что к косметологам ходить!
- Да как ты смеешь!
- В своем доме?! – тень Бабы Яги увеличилась в размерах, и Кощею показалось, что он, по сравнению с сухонькой старушки вдруг стал маленьким и ничтожным. Стол, печка и ступа вдруг отдалились, словно избушка стала огромной, как царские палаты…или кабинет самого Кощея. Но здесь у него власти не было. – В своем доме я что угодно смею, Кощей! Убирайся!
Избушка обрадовалась, вмиг выбросила Кощея, еще и пинок курьей ногой отвесила для ускорения. На деревьях леса довольно заухали совы.
Баба Яга еще повозмущалась, поворчала на старого друга, вконец сошедшего с ума, забралась на печку и повернулась к стене. Если уж Кощей так изменился, то выходить из избушки пока не следовало – этот мир вконец сошел с ума. Надо поспать еще 100 лет и тогда уже окончательно просыпаться.
Избушка покрутилась на месте, и склонив курьи ноги, прижалась к земле. Она тоже погружалась в спячку.
Кощей издалека посмотрел на нее и, досадливо сплюнув на землю, исчез. В следующий раз он появился уже у огромной машины желтого цвета. Он сел на кожаное белое сиденье, и устало прикрыл глаза.
- Придется деда Мороза искать. Надо же все-таки у кого-то деньги отжать и вместо себя за финансовые махинации в тюрягу засадить.