Богдан Филатов
Фото из открытого источника
Неплохо жил Васька - любимчик всеобщий!
Весь двор котофею сполна угождал!
В подъезде на коврике спал ночь за ночью,
Толстел, ведь ни разику не голодал!
И всё продолжалось бы так безмятежно,
Но Васька однажды залез в грузовик!
Зевая, сомлел, развалившись небрежно,
Как всюду во дворике крепко привык.
Там старая мебель стояла для дачи -
За мебелью в кузове зверь и заснул.
Водитель, субъект фантастически мрачный,
Кота не заметив, сурово чихнул.
И тронулся в путь, увозя пассажира,
Который на тряпках сопел и сопел...
Проснулся котяра, тряхнул малость жиром
И через мгновение оторопел!
Родимого дворика нет и в помине,
А есть неизвестность сплошная вокруг!
Василий, точь-в-точь, в океане на льдине,
Почувствовал невероятный испуг!
И только машина чуть притормозила -
Метнувшись, из кузова прочь сиганул!
Летел по-кошачьи невообразимо,
Однако чуть шею себе не свернул.
...Василий во двор целый год возвращался -
Изрядно успел натерпеться в пути!
Порой даже мысленно с жизнью прощался -
Голодный, продрогший не в силах идти.
Болезный, худющий, он всё же добрался -
С великой надеждой приплёлся во двор,
Но там не узнали бедового братца -
Смотрели и не замечали в упор!
Когда же Василий решил помяукать,
То стали его прогонять и ругать,
Мол, будет тебе, замухрышка, наука!
Не будешь, зараза, сюда забегать!
Растерянный кот обездоленно жался,
Но снова и снова бранился народ!
Бабулька одна распалилась так жарко,
Что воцерковился сантехник Федот!
Василий прилёг у кустов обречённо -
Боясь шелохнуться, тихонько лежал.
Вдруг пёс подскочил здоровенный и чёрный -
Хозяин громадину не удержал...
И начал вылизывать Ваську немедля,
Вдовесок почти по-щенячьи скуля,
Как будто твердил, дескать, здравствуй, земеля!
Узнал я тебя, с возвращеньем, земляк!
Огромнейший пёс был с Василием дружен
И, друга почуяв, был искренне рад!
Пускай друг на вид измождён и недужен,
Пускай у него исстрадавшийся взгляд!
...Сегодня Василий котяра домашний -
У них вместе с ласковым псом общий дом,
А люди, позор вспоминая вчерашний,
Доселе охвачены горьким стыдом.