А первый в ее жизни семестр бежал быстрей и быстрей, и все отчетливее стала вырисовываться зимняя сессия. Экзаменов Настя не боялась − в отличие от многих студентов на лекциях она садилась в первом ряду, старалась не отвлекаться и писала, как учила ее Туржанская, скорописью, заменяя физические величины их буквенными обозначениями и записывая через тире только начала и окончания слов. Благодаря этому ее конспекты читались легко и были наиболее полными по сравнению с записями остальных студентов, поэтому перед семинарами их частенько выпрашивали однокурсники. Настя никому не отказывала, только просила не потерять и не испачкать − за что быстро завоевала симпатию у большинства студентов ее группы.
Правда, за все время она так ни с кем не подружилась. Хотя желающих было немало − как среди однокурсниц, так и среди однокурсников. Но Настя, хоть и старалась держаться со всеми приветливо, ни разу не посетила пирушки в общежитии, происходившие еженедельно по поводу и без такового. Придя однажды на студенческую дискотеку, она молча постояла в углу, отказала пригласившему ее на танец студенту, а когда тот стал приставать с уговорами, сослалась на головную боль и ушла. Зато, во время поездки в лес, набрала больше всех грибов, чем прославила свою группу, – об этом даже в вузовской газете написали. И поместили ее фотографию с охапкой опят. А вечером устроила Наталье с сыном роскошный ужин из жареной картошки с дарами леса, приготовленными в сметане.
Особенно много Настя занималась перед сессией. Весь декабрь она буквально не поднимала голову от книг, и все зачеты посдавала досрочно: ведь ей, караул, была нужна повышенная стипендия. С трудом уговорили ее однокурсники на совместную встречу Нового года, поскольку буквально через три дня после него предстоял экзамен по математическому анализу, которого девушка опасалась больше всего.
Во время новогоднего застолья к ней подсел самый симпатичный парень их группы Толик Прокопенко, похожий на артиста Харатьяна, − по нему сохли многие однокурсницы. Правда, он никому из них не отказывал в скоротечной любви − его любимая фраза была «Хочешь? Давай!». Из-за чего не раз между поклонницами любвеобильного студента вспыхивали сцены ревности.
− Вот я смотрю на тебя, − обратился к ней Толик, накладывая в ее тарелку гору салата «оливье» и пытаясь приобнять через спинку стула, − и не пойму: то ли бы больная, то ли у тебя горе неутешное? Сколько учимся, я ни разу не увидел твоей улыбки. Ты поделись, облегчи душу − а я тебя пожалею, приласкаю. Хочешь? Давай!
− Так ты, оказывается, пастырь, − усмехнулась Настя, отодвигаясь. − Не напрягайся, со мной все в порядке. Просто у меня нет богатенького папы-адвоката, вот мне и приходится много заниматься, чтобы стипендию получить.
− А у тебя что − предков нет? Поумирали? Или ты детдомовская?
− Вот это тебя это не касается! − Настя сердито встала и пересела на край стола. Но Толик не унялся: взял стул и принялся моститься рядом.
− Хочешь, чтоб я ушла? − поднялась Настя.
− Эй, Толян, оставь девчонку в покое! − крикнул староста группы Володя Неделько. − Эта девочка не для тебя!
− А для кого: для тебя? − не унимался тот.
− Настя, иди сюда! − позвали, сидевшие тесной группой девчата. Они раздвинулись, освобождая ей место, и Настя, наконец, смогла спокойно поесть.
Предыдущая глава https://zen.yandex.ru/media/kasatka/ulybka-amura-glava-253-budu-jdat--hot-sto-let-5fddc44d8ae4867dad3ffe8f
Последующая глава https://zen.yandex.ru/media/kasatka/ulybka-amura-glava-255-terpet-ne-mogu-pristavuchih-5fe05d2927ce98245ae5e222
