Доброго времени суток мой дорогой читатель !
Раиса Максимовна Горбачева, разумеется, была не первой в ряду жен советских правителей. Но все они были генсеками, а ее муж — президентом. Первый и последний президент СССР — и его первая и последняя леди Советского Союза.
В стране, где жен первых лиц вообще не принято было предъявлять миру (может, оно и к лучшему), она стала публичной персоной, не просто сопровождавшей мужа повсюду, что уже само по себе могло считаться революцией, но и женщиной, чей голос мы услышали и чей стиль мы увидели. А это по тем временам требовало отваги.
Что скрывать, не очень-то ее любили. Простой народ — за (кажущуюся) амбициозность, нездешнюю ухоженность и излишнюю элегантность; интеллигенция, обожавшая тогда Горбачева, — ровно за все то же самое. И, как бы все ни подшучивали над Ниной Хрущевой и Викторией Брежневой с их «халатами» на приемах в Белом доме, Раиса Максимовна вызывала раздражение тем, что, как всем казалось, слишком много времени уделяла своей внешности — и в первую очередь одежде.
Прогулка Раисы Горбачевой и Нэнси Рейган по Кремлю во время визита президента США Рональда Рейгана в СССР, 1988
Ровесники Горбачевых упорно старались видеть в ней лишь жену секретаря ЦК, а не шестидесятницу, выпускницу философского факультета, где она училась с Мамардашвили и Левадой. И да, модники-снобы видели в ее облике пережитки «советского» — слишком широкие плечи жакетов, «картонные» пальто, «генеральские» шубки, слишком пышная укладка. Все так, потому что это и в самом деле были первые постсоветские попытки встроиться в мировую моду. Но если ее вполне европейская внешность — миниатюрность, идеальная фигура, красивые ноги, «модные» высокие скулы, волнистые волосы — была счастливым генетическим даром, то все остальное — плод ее вдумчивого отношения к собственному имиджу.
Раиса Горбачева на показе Ива Сен-Лорана, организованном специально для нее, Париж, 1985
Поразительно, что она сама выбрала себе дизайнера. В эпоху абсолютной анонимности дизайнерского труда в стенах Домов моды, больше похожих на фабрики, она запросила работы разных художников для изучения и из шестидесяти представленных ей остановила свой выбор на Тамаре Макеевой. Это был выбор чисто художественного свойства, абсолютно никак не окрашенный эмоционально. Горбачева понятия не имела, что за человек стоит за приглянувшимися ей вещами и эскизами, каковы его взгляды и убеждения, насколько он поддается влиянию, давлению, уговорам. Насколько она как заказчик сможет диктовать дизайнеру свою волю. Ей просто понравилось, она почувствовала, что это ее стиль, ее одежда, что именно так ей хочется выглядеть. И в том мире, где все делалось по дружбе, по блату, по знакомству или родству, это был очень решительный шаг. Алла Щипакина, бывшая в ту пору старшим искусствоведом Общесоюзного дома моделей на Кузнецком Мосту, вспоминает эту историю как почти курьезную.
Раиса Горбачева и Ив Сен-Лоран на Московской выставке дизайнера в ЦДХ на Крымском Валу, 1986
Буквально через несколько дней после вступления Горбачева в должность ко мне в кабинет влетела художник-модельер Тамара Макеева с вопросом: «Кто такой Горбачев?» Для советского творческого работника середины 1980-х подобное неведение могло быть как вполне естественным, так и напускным, этаким модным позерством.
Как бы там ни было, Тамара Макеева точно не отличалась симпатиями к власти — ни старой, ни новой. Ее просто вызвали к директору и сообщили, что у них новый заказчик, очень важный, который выбрал ее из шестидесяти других модельеров. Прозвучала новая для нее фамилия Горбачева. «Через несколько дней приезжает Раиса Максимовна и поднимается наверх. Никакой охраны мы не заметили. Может быть, она и была, даже наверняка, но мы не видели. А опыт у нас был — когда к нам приезжал Никсон, было перекрыто все вокруг. Здесь же — ничего подобного. Она пришла с цветами и конфетами — кстати, она и потом всегда приходила с цветами и коробками конфет, — села с нами и стала разговаривать. И я слышу, Тамара ей говорит: «Раиса Максимовна, мне сказали, что вы из шестидесяти художников выбрали меня, это значит, что мы будем делать то, что я считаю нужным, а если вы не согласны, выберите кого-то еще». И она согласилась. Единственное, Раиса Максимовна привозила ткани из-за границы, наши она не признавала. Да их практически и не было в то время.