Случилась эта история с моим товарищем, когда мы были молодыми, высокими, стройными, красивыми, одним словом, не женатыми. Поехали мы на Майские праздники веселой компанией на природу. Как водится, развели костер, на мангале сварганили гору шашлыков и стали их употреблять под коньячок под названием «Апшерон».
Перекусив, мы, как обычно, решили подурить. Была у нас одна забава или ухарство перед девчонками, забраться на вершину высокой березы и раскачиваться из стороны в сторону. Прикольно, адреналин играет, вперемежку с алкоголем, девчонки визжат. Залезли мы на березы, и давай раскачиваться. Весело.
Неожиданно, вершина березы, на которой качался Юра, обломилась, и он с деревом, в обнимку, вниз полетел. Высота падения приличной была, и он врезался в землю ногами. Полежал Юра под той березой минут пять, встал, поохал чуток и к компании присоединился.
Погуляли мы тогда на славу, даже подарили в тот день Родине еще одного гражданина. Резино - техническое изделие, индийского происхождения некачественным оказалось, взорвалось в неподходящий момент.
Утром, когда выпитый накануне коньяк рассосался в наших юных организмах, Юра заявил о неприятных ощущениях в области поясницы. Мы собрали манатки и выдвинулись в город. Приехав в город, первым делом, завезли Юру в травмпункт. Там ему сделали рентген и отпустили домой.
На следующее утро Юра прихрамывая, явился на работу, а через пару часов за ним, с включенными сиреной и мигалками, прилетела скорая помощь. Как не отпирался Юра, его загрузили в машину и увезли на операцию. Выяснилось, что у него отбиты внутренности и кровотечение открылось. Операция была сложной, во время которой у Юры случилась клиническая смерть. Но через какое – то время он вернулся в дружный многонациональный коллектив народов Советского Союза, хотя, доктора уже потеряли надежду его реанимировать.
Первые три дня, после операции Юра объяснялся исключительно матерными словами, нормальную речь он, напрочь, забыл. Оказывается, бывают после операций подобные казусы с пациентами. Говорят, что первым было слово. Может, оно было матерным? В фильме «Семнадцать мгновений весны» говорилось, что женщина во время родов кричит на родном языке, так может и в Раю матюками объясняются. Это не мое было предположение. Его Андрюха высказал. Ему можно, он атеист. А мы материалисты, народ верующий.
Спустя некоторое время, мы сидели у Юры дома и отмечали его выздоровление, вернее, выписку из казенного дома на волю. Заживал у него позвоночник еще довольно долго. Слово за слово, мы стали Юру расспрашивать, что с ним было после смерти. Юра поначалу отнекивался, отшучивался, но после того, как мы заявили, что больше ему не нальем микстуры, согласился выдать явки и пароли.
Хлопнув рюмашку, он начал рассказ: «После того как меня накачали дихлофосом или хлороформом, короче не помню как называется эта фигня, я выключился. Ничего не помню. Вдруг меня словно резиновой дубинкой по пяткам хряснули.
Открываю глаза, смотрю, доктора вокруг стола сгрудились, и потихоньку между собой что – то обсуждают. Мне интересно стало, может журнал порнографический разглядывают. Я подошел и заглянул из – за их спин, что там, на столе интересное такое. Глянул и офигел, на столе – то я лежу, тихий такой, ко всему безразличный, а эти мясники в моем юном теле шевыряются.
Кричу им: «Вы что творите Ироды! Я вам не котлета по - киевски! А ну отвалите от меня!» - а они не реагируют, только у мужика в очках взгляд такой жадный, будто он три дня не кормленый. На печень мою голодным взглядом уставился, видать, ее сожрать собрался. Я и двинул ему кулаком промеж очков. А этот гад, моргнул пару раз, и меня кромсать продолжает. Тогда я тетке, что возле стола ко мне спиной стояла, со всего маха ногой под жирный зад зарядил, а она даже булками не повела, зараза.
«Видать ничем мне их пронять» - подумал я, и грусть меня одолела. Но сестричку я всю общупал. Она только плечиками поводит, да с ноги на ногу переминается, видать по нраву ей эротический массаж от покойника пришелся.
Вдруг, гляжу в стене операционной, фигня какая – то появилась, наподобие тоннеля, только в обычном тоннеле темно, а этот белым светом залит. «Ну, сволочи, карачун вам приходит» - думаю: «Сейчас паровоз из вас коровьи лепешки сделает». Жду, жду, а паровоза все нет. И тут меня самого в тоннель затягивать стало. Я пытаюсь ухватиться за теткину талию, едва прощупываемую, все бесполезно. Тянет меня туда и все тут.
В общем, затянула меня в тоннель сила какая – то. Оказался я в непонятном пространстве, без пола, потолка и стен. Все вокруг белое, будто меня в стакан с молоком, башкой окунули. Повисел я так немного, присмотрелся, свет вокруг яркий, вижу перед собой мужиков и баб каких – то в хламидах белых.
«Вы кто такие будете, дехкане?» - спрашиваю. А мужик, что постарше заявляет: «За тобой мы пришли, отрок. На тебя разнарядка пришла, в Рай направиться тебе предстоит».
А я с детства помню рассказы бабки моей Олимпиады Васильевны, что в Раю только и делают, что амброзию потребляют, да псалмы поют. Я и спрашиваю того мужика: «Кроме пения псалмов у вас другие культурно – массовые мероприятия проводятся, рок – фестивали или дискотеки с брейк дансом?». А эти в ответ мне хором: «Избави, Боже!»
Как же я без рока, думаю, он у меня в крови, у меня и куртка черная, из кожзама, с клепками есть. Я и хайер зеленый себе на башке соорудил – бы, да боюсь папка, армейский политработник, мне этот хайер вместе с башкой оторвет. Сами знаете, какие у него лапищи.
«Ладно» - говорю: «С массовой культурой в Раю беда. А на счет пожрать у вас как дела обстоят? Кроме амброзии, что в меню имеется? На обед мои любимые макароны, по – флотски, выдают?» А тетка одна мне отвечает: «Роки – чмоки с макарошками в Аду. А в Раю нет ничего такого».
Подумал я и говорю: «Значит в Раю полное отсутствие культуры и цивилизации. Отправляйте меня в Ад». Мужик тот отвечает: «Разнарядки не нами утверждаются, а потому, отрок, проследуй согласно своему предназначению». «Как – бы не так» - говорю: «За уши тащите, не пойду. В Ад хочу!»
Попрепирался я с ними еще чуток, понял мужик, что не скопятить им меня, и говорит: «Ну и иди обратно, рокер, хренов».
Открываю я глаза, вижу докторов, надо мной склонившихся. Свет от лампы глаза режет. Сестричка на меня глядит шаловливо. Дальше провалился я в глубокий сон. Вот и вся история. Андрюха, плесни еще мне в рюмашку, а то в горле пересохло».
Чокнулись мы за Юрино здоровье, выпили, закусили пирогами, испеченными Юриной бабушкой Олимпиадой Васильевной, и пошли на балкон курить.
Андрюха, впуская клубы дыма, задумчиво проговорил: «Вот ведь, хрень какая». «Ты теперь уже не атеист?» - спрашиваю я его. «Я теперь сомневающийся» - Андрюха отвечает. «И долго сомневаться будешь?» - поинтересовался я у него.
«Пока сам всего не увижу» - задумчиво произнес Андрей: «Вот если меня в Рай отправят, как же я там без квашеной капусты обходиться буду? Юр, а в Аду капустой кормят?»
«Ага» - со знанием дела ответил Юра.