Что первое тебе говорят на пороге камеры? Почему прежде чем пожать руку просят показать документы? Где записаны правила, по которым живут в неволе бывшие правоохранители? Обо всем этом и многом другом хочу рассказать на этом канале. Только то, что знаю и видел сам. Честное арестантское.
Свой первый тюремный порог я перешагнул в СИЗО-1 Москвы "Матросская тишина". И первое правило, которому научили, было "не ври". Помните фильм с Джимом Керри, где его герой мог говорить лишь правду? Это кажется простым, но это чудовищно сложно. Всех нас с детства учили этому и все мы с детства лжем. В мелочах, в крупном, из-за выгоды или удобства, чужим и близким. Мы свыклись с этим и не видим особого греха. И вот тебе, уже взрослому человеку, говорят, что в тюрьме врать нельзя. Никогда! Можешь не сказать правду, но сказать неправду это значит плюнуть в тех, с кем ты живёшь здесь и сейчас. И это очень сложно, поверьте. Говорить правду, зная, что этим ты создаёшь себе проблемы, коих и так с лихвой. Говорить, зная, что что-то теряешь.
Вот простой пример. В камере любая вещь, которая оказалась на полу туалета ("дальняка") становится "загашенной" и должна быть выброшена в мусорку ("бардак"). И вот ты куришь ночью один. У тебя одна пачка на три дня. Ты случайно роняешь её. Никто не видит, все спят. И, казалось бы, подними её быстро и не оставишь себя без курева. Ну не выкидывать же из-за того, что она на секунду шлепнулась на плитку!? Но подняв её ты нарушишь правила, по которым живут. Значит ты солгал, соглашаясь с ними. И солжешь ещё, скрывая это. А если ты врешь в этом, то как тебе верить в остальном?
Поверьте, это сложно. Попробуйте хоть три дня говорить лишь правду. Но это возможно. И, сломав себя, начинаешь получать удовольствие от этой абсолютной честности. Тебе не надо вспоминать, что ты плел раньше, не нужно бояться изобличения. Ты становишься свободнее. Именно так. В тюрьме первым уроком для тебя становится урок свободы.
Когда глубокой ночью после переезда из "Матросски" в СИЗО-4 "Медведи" замотанный дежурный по этажу ("продольный, продол") открыл 2 замка камеры с табличкой "Особый контроль" и я перешагнул порог у меня уже было за спиной три месяца отсидки. И тем не менее я был первоклашкой, едва научившимся читать.
В полумраке 8-местной" хаты", освещенной лишь завешенным ночником ("луна"), отдыхали почти все. Набито там было 12 человек и часть лежала на полуломанных раскладушках в проходе между двухярусными "шконарями", у стола ("дубок") и двери ("тормоза"). Июнь лил ночную прохладу столицы в зарешеченные в два ряда окна со снятыми фрамугами, но в "хате" душно. Не зная, что делать, я стоял у дверей, пока из темноты не появилась двухметровая фигура весом в центнер в солдатских чёрных семейниках. Лицо у фигуры было недоброе, как у ППСника. И фразу я услышал соответствующую. "Документы", - сказал Леха, который действительно командовал патрульным экипажем в Замоскворечье и сел за неласковое отношение к гражданам. Достав из "баула" копии постановления об аресте я протянул их ему. Леха, не предлагая сесть, грузно шлепнулся на лавку у стола и стал внимательно читать. Перелистнув вторую страницу, он встал и протянул мне руку.
Наскоро умывшись и выпив чая я лёг на раскладушку. Первую проверку "на порядочность" прошёл, хотя ещё месяц парни удивлялись как с моей лёгкой неумышленной статьёй я оказался в их "тяжкой" хате. На 9 подоле Сизо-4 есть 44 камеры. Из них только 4 были "тяжким", то есть ожидали суда в них обвиняемые в убийствах, тяжких телесных, вымогательстве, разбоях и терроризме. Будь в моей бумаге указана статья из блока сексуальных, то дальше порога меня бы не пустили. В хате сидел человек, забивший до смерти свою мать, но для недочеловека, ставящего свою похоть выше людских понятий, места там не было.
С этими людьми я прожил последующие 8 месяцев. И готов рассказать, если интересно, о том, кто такие БСники, почему "мошонка" и "барыги" сидят отдельно и как за 2 недели из батона "Бородинского" и 3 кг сахара получить поллитра крепкого самогона.