Второкурсник местного техникума не хватал звезд с неба - учился как попадется, стараясь лишь закрыть хвосты до начала сессии. Выходец из среднестатистической семьи не рассчитывал на поступление в Оксфорд, но имел коммерческую жилку, благодаря который всегда умел создавать деньги буквально из воздуха. Проводя все свободное время за чтением литературы по бизнес реализации и заводя знакомства среди местных предпринимателей, Ян использовал любую возможность для получения интересующей его информации и возможностей упрочнить любые контакты с людьми, знающими толк в нелегком искусство бизнеса.
Назревающую панику он заметил раньше остальных и даже на этом смог заработать - продавая самодельные антисептики в пять раз окупаясь за каждый бутылек, но при этом не ощущая нехватки клиентов - ведь в любой аптеке оные были в два-три раза дороже.
Не смотря на доход, он понимал, что дело пахнет керосином и решил перебраться подальше от густонаселенного города на дачу, где жила его бабушка:
«Да, бабуль, во вторник приеду. Нет, родители сказали что выходить из дома опасно, ведь можно заразиться, ничего нового, ты же их знаешь… Нет, конечно не сказал. Сам приеду на первом автобусе, буду у тебя часов в 10. Приготовь пожалуйста пирог с малиной, давно твоего пирога не ел. Хорошо, буду аккуратен, люблю, пока.»
Люди на улице продолжают бастовать, несмотря на отряды полиции, подтянулись местные гопники, которые громят магазины и обносят машины под видом бастующих.
«Граждане митингующие! Данное мероприятие не санкционировано! Просим вас не создавать панику среди народа и мирно разойтись! В противном случае участники будут задержаны и доставлены в ближайший отдел для составления протокола!» — пронеслось очередной раз за окном. Вся эта заварушка длится уже дня два. Особо активных, конечно скручивают и уводят, но основная масса продолжает стоять на своем.
Выходные выдались не особо скучными — купленная три года назад, на свои кровнозаработанные, «плойка» могла долго развлекать Яна, учитывая что до событий последних месяцев играть ему было некогда.
Съемная квартира превратилась в бардак от постоянного режима изоляции, на улице особо не поторгуешь — толпа поглотит и выплюнет твой прилавок в кучу щепок, людей сейчас заводит любая мелочь, многие местные предприниматели сами находятся в толпе, пытаясь заявлять о том, что их дело умирает в агонии парализованного общества, другие, более крупные — сидят дома и работают удаленно.
Вечером понедельника полиция объявила о разрешении на применение слезоточивого газа и водометов — на что толпа ответила иронично — коктейлями Молотова и перцовыми баллончиками. К ночи всё улеглось — кто-то расходился на ночевку, кто-то прямо посреди улицы ложился спать, полиция просто выставляла наряд и видимо тоже отправлялась спать.
Утро выдалось пасмурным. Ян, открыв красные от ночных посиделок, глаза, принялся яростно искать будильник, который напоминал ему о запланированной поездке.
«Твою мать! Где он?!» выпалил юноша и продолжил копаться в грязных вещах рядом с кроватью. Устраня источник шума, он оделся, привел себя в порядок, оглядел бардак, который превратил квартиру в свалку:
«Мда, уезжать не убравшись конечно не ахти, но я опаздываю, так что как только приеду — разгребу это», отметив в смартфоне на следующей неделе уборку, он закрыл квартиру и вышел из дома.
Осеннее утро было не радостным и точно не солнечным — тучи постепенно наползали на город, охваченный беспорядками сразу на нескольких улицах города — рядом с мэрией, больницей и автовокзалом, куда Ян и направился.
«Граждане митингующие! Просим вас разойтись и не мешать работе транспортного узла!» выдал мужчина на ступенях за живым ограждением. «Те, кто не собирается покидать город — покиньте площадь!» «В данный момент работают камеры с системой опознавания лиц! В случае неповиновения вам будет начислен штраф и соответствующее письмо будет выслано по вашему месту работы!»
«Да пошли вы, уроды, четвертый месяц без зарплаты сижу! Срать я хотел на вашу работу!», «В задницу себе это письмо засуньте!» «Хватит душить льготников!» — доносилось в ответ. Но обе стороны не слышали друг друга.
Ян протискивался среди сжимающейся толпы к проходу. Медленно начинало накрапывать, поднимался промозглый осенний ветер. Звук разбивающейся бутылки донесся через толпу, мгновенно привлекая внимание Яна. Затем вид летящей бутылки в полицейского с рупором ознаменовал новый этап в противостоянии сторон. И этап этот назывался «П*здец». Тела живого ограждения закрывали вид на то, попала ли бутылка и куда, но передернутый затвор АК говорил об одном — пора бежать. Первая очередь просвистела над головами толпы. Толпа мгновенно разделилась: одни пытались напасть на представителей закона, другие выжить. И Ян, взвешивая долю секунды, шансы на борьбу с полностью укомплектованным бойцом, принял решение что геройские почести ему не так нужны как собственная целая шкура.
Стук сердца перебивал все звуки вокруг, даже стрекотания автомата, который больше не пытался прострелить воздух, а находил вполне земные цели: мужик в балаклаве, бежавший чуть впереди Яна, упал. Смотреть было страшно, да и некогда — если он подскользнулся, то наверняка встанет и побежит дальше. Если автомат — не встанет. Вопли и неразбериха быстро разбегающейся толпы людей под аккомпанемент из автоматной очереди мог легко бы стать сюжетом об ужасах Преисподней, но был реальностью. И реальность ясно давала понять, что выжить дано не всем: девушка, которой видимо прострелило плечо, пыталась встать, но уже осталась позади, как и большинство воплей.
Резкая боль и жжение скрутили живот. Ян опустил голову — попали. Надо бежать до ближайшего столба, лавочки, угла дома. Одно удручает — перед автовокзалом площадь, а бежать поперек перед человеком с автоматом — не дал инстинкт самосохранения. Штаны медленно начинали мокнуть. Жаль что не от дождя — теплая и липкая кровь не похожа на холодный осенний дождь, хотя очень хотелось бы верить именно в это.
Приближающийся угол ресторана с разбитой витриной давал надежду на спасение. Еще бы немного. Но тело переставало слушаться. Ян споткнулся о брусчатку и упал.
Хоть он и проехался на руках около метра — боли не чувствовал. Пожалуй, это можно объяснить болевым шоком. Ведь раны в животе он тоже не ощущал. Лишь теплая кровь и ощущения холода давали понять что он еще жив.