– Николай, заканчивается этот странный, ни на что не похожий год. Вы подводите его итоги? Есть у вас такая привычка?
– Конечно, я же родился 31 декабря. Все двадцать с лишним лет работы в балете я записывал каждое свое выступление, потом пересматривал их, анализировал замечания педагога, советы старших коллег – не всех, конечно, только тех, кого уважал. Записывал новогодние «Щелкунчики», чтобы понять, в какой я форме, делал выводы.
А когда стал чиновником, все начал измерять учебными сезонами, выпускными спектаклями. Но это профессия, а что касается жизни...
Наверное странно прозвучит, но для меня это один из лучших годов – я провел его в таком кайфе, в таком счастье! Даже не помню, когда столько времени был дома.
Мне повезло, в моем окружении не было печальных историй. К сожалению, в мир иной уходит поколение титанов. Но это естественный процесс, когда людям за восемьдесят. А вот следом за ними идет поколение шестьдесят плюс, которое уничтожило все в этой стране. Достойных некрологов больше не будет. Вот в чем катастрофа.
Кто сегодня возглавляет главные театры страны? Смотреть стыдно! На смену великим пришло поколение муравьев – «эффективных менеджеров», а на деле – грабителей и разрушителей.
Я просто счастлив, что в карантин закрылись все эти бездарные коллективы, которые шабашили по миру под брендом русского балета. Давно надо было это сделать на государственном уровне.
Конечно, мне жаль коллег, которые там зарабатывали и тешили свое эго, но балет я люблю больше. Даже больше чем себя. Иначе не ушел бы со сцены, а до сих пор, как некоторые мои ровесники, смешил бы публику.
Впрочем, я и сейчас – толстый, восемь лет не занимающийся – станцую лучше, чем они.
– Армен Борисович Джигарханян говорил: уходить надо вовремя, бессилие бывает и в искусстве.
– И был прав! Но так могут сказать только люди, которые знают, что такое творческая сила, а не просто имитирующие ее. Я вытанцевался – все, запал пропал.
Беседовала Лариса Царькова, журнал «Панорама»