...
Роман Душкин: Да, и я уверен, что «новой зимы» не будет, потому что в истории развития искусственного интеллекта как науки было две так называемых зимы, когда исследования полностью прекращались и велись только самыми глубокими энтузиастами в закрытых лабораториях — всё финансирование прекращалось. Это дважды было. Потому что упирались в тупик и пробить не могли, но сегодня у нас сошлись в одной точке пространства и времени, на нашей планете, две прекрасные вещи. Это и количество вычислительных мощностей, которые нам сегодня доступны, повысилось — очень серьезно повысилось, экспоненциально повысилось, и математика, которая была недоступна 40 лет назад, в 80-х годах, когда люди натолкнулись на проблему невозможности обработки знаний человека, сегодня она уже есть. И мы готовы сделать следующий шаг и перейти к исследованиям общего искусственного интеллекта… И мы отделяем так называемый сильный искусственный интеллект, искусственный интеллект общего уровня, уровня человека или уровня сверхчеловеческого. Такого интеллекта искусственного сейчас еще нет и в ближайшее время точно не появится, но когда он появится, это произойдет, скорее всего, внезапно. То есть это будет такой фазовый переход внезапный. Раз — и он появился, и тогда мы его должны будем учить, примерно так же, как мы учим детей. Рождается ребенок — он же не интеллектуальное создание.
Так вот, мы сейчас про что хотим пообщаться? Про узкий искусственный интеллект во власти или когда он придет?
Владимир Соловьев: Мы хотим понять другое — в чем природа власти? Как власть, цель которой защитить людей, формулирует задачи, смотрит на задачи, и где здесь опасность, идущая от власти. Потому что это же, как тебе говорят: «Ну, старик, извини, я-то не против, но ты же видишь: у тебя искусственный интеллект показал: тыц, тыц, дрыц, трыц». Ты даже не попадешь, учитывая, что помимо тебя есть миллионы, а если мы говорим о человечестве — миллиарды других людей, ты даже не дойдешь до момента, когда живой человек будет твой вопрос рассматривать.
<…>
Дмитрий Куликов, член Зиновьевского клуба международного информационного агентства «Россия сегодня»: (Душкину) Мне, конечно, немного поплохело, когда Вы сказали, что математика в точности описывает, что происходит у нас в мозгу. Но это пусть остается на Вашей совести. Ни одна наука ничего не описывает! И вульгарный натурализм, который за всем этим стоит, приведет нас на тот свет! Это первое.
Теперь про власть. Я продолжу линию Сергея Ервандовича про слово и про цифру.
Есть вопрос: а кто будет отвечать за развитие в таком обществе цифры? Ну, вам Кургинян это говорил, внятно. Открытия кто будет делать? Мог этот Талос делать открытия?..
Владимир Соловьев: То, что сейчас прозвучало, еще страшнее: что существует в ближайшем будущем возможность создания иной формы разумной жизни…
Дмитрий Куликов: Я думаю, что человеку от слова «бог» и от Бога уйти некуда и долго еще некуда будет уйти. Он будет пытаться, набьет много шишек, создаст себе очень много проблем, но придется всё равно к этому вернуться. Потому что человек должен определяться по отношению к Богу. От этого всё зависит. И никуда от этого не деться.
Сергей Кургинян: Стратегическое творчество невозможно на цифровом языке…
Дмитрий Куликов: И это вопрос о Боге! Как вопрос о творчестве.
Сергей Кургинян: Конечно! Вопрос о гении, об Эйнштейне.
Дмитрий Куликов: Да. Может ли воспроизводиться всё это, включая мышление, на человеко-машинных системах? Может. Наверняка, это — ближайшая перспектива. Этическими кодексами это сдержать невозможно. Нужна другая система деятельности, в которой есть человек, есть Бог и есть мир. Это всё должно быть положено как разное. Вопрос по большому счету только в том, кто будет принимать решения!
Владимир Соловьев: Но это означает, что мы должны параллельно развивать науку и морально-этические аспекты, которые должны идти нога в ногу с этой наукой.
Сергей Кургинян: Без метафор науку не разовьем, а в компьютере их не будет.
Владимир Соловьев: Не знаю.
Сергей Кургинян: В компьютере будут метафоры?
Владимир Соловьев: Не удивлюсь.
Дмитрий Евстафьев, политолог, профессор ВШЭ: Я немножко чувствую себя лишним на этом пире духа или пире цифры. Тем не менее скажу, что, во-первых, это пятая волна технооптимизма за последние 70 лет. И я думаю, что мы увидим и шестую, и седьмую… Неизвестны отцы этих волн. Они осваивали бюджеты, потом устраивались в хорошие американские университеты или плохие европейские и доживали свою жизнь, в том числе некоторые из них писали очень глубокие философские трактаты. Я думаю, мы увидим нечто подобное и сейчас.
В чем проблема? Все предыдущие волны технооптимизма были синхронизованы с волнами социального оптимизма, перспективами развития нового мира, нового социализма с человеческим лицом, нового капитализма и так далее. А сейчас мы имеем…
Нам предлагают заместить социальное развитие развитием искусственного интеллекта. Есть только один нюанс: в той схеме, которую нам сегодня блистательно нарисовали, вообще-то человек не нужен. Не нужен как биологическое существо, он лишний, он мешающий, он несовершенен, он создает хаос, он принимает неправильные решения, он наполнен эмоциями. И с точки зрения того, что мы сейчас называем «прогресс», от этого человечества, конечно, надо избавляться. Были разные формы избавления от человечества, одной из которых… замечательной формой был минимальный гарантированный доход. Получай свои несколько сотен евро и не жужжи. Но денег на всех не хватило, поэтому придется, видимо, это делать другим способом.
Здесь вся фишка-то в том, что эти неизвестные отцы искусственного, извините за грубое русское слово, интеллекта, думают, что они будут той кастой, которая в этой системе будет неприкасаемой, и они с этим искусственным интеллектом будут партнерами. Не понимая того, что они первые пойдут под нож. Давайте вспомним, как начинается судный день в «Терминаторе»? Там фазовый переход, кстати. Кто первый пошел под нож? Элита пошла под нож. Вот в чем вся идея.
Но в чем я согласен с Александром Евсеевичем [Хинштейном], что это всё реально. Ну посмотрите, все думали, что будут большие финансовые последствия от внедрения искусственного интеллекта в финансовый сектор: рассосалось, причем там увольнения колоссальные! Рассосалось полностью. Посмотрите, как мы в военной сфере, там, где пот, кровь, гибель людей, заместили всё это войнами беспилотников, компьютерной игрой.
Я вообще считаю, что при том поколении политиков и том запросе на слабых политиков, которые есть, например, в европейских странах, можно, в общем, туда внедрить им искусственный интеллект для принятия решений. Вот я считаю, что Макрона искусственный интеллект запросто может заменить, я думаю, что даже лучше будет. Я вообще считаю, что искусственный интеллект — это хорошая штука, но помните, как говорили, что социализм — хорошая вещь, но надо найти страну, которую не жалко. Я считаю, что искусственный интеллект — это классная вещь в политике, но, пожалуйста, найдите страну, которую не жалко, желательно, чтобы эта страна была не Россия. Вот кстати, к юго-западу от России есть страна, там есть проблемы с естественным интеллектом. Может быть, их дополнить искусственным? Ну, мне так кажется. А у нас пока ничего… естественного хватает.
Мы пока будем его развивать, я считаю, не надо забивать народу голову искусственным интеллектом. У нас сейчас прекрасные вещи есть, связанные с цифровизацией, очень правильная линия выбрана на цифровизацию как сервисную функцию. Не надо копировать глупо и некритически западный подход, который обожествляет информационное общество и превращает цифровые технологии в религию.
Ну и напоследок не могу не рассказать одну историю. В 1969 году в Пентагоне моделировали на первом компьютере вьетнамскую войну. Заложили туда все данные. Работал он — компьютер еще старенький — долго и выдал результат: «Вы победили в 1965 году». А знаете почему? Потому что можно оцифровать демократию, особенно сегодняшнюю, ритуальную, но нельзя оцифровать народовластие! Можно оцифровать потребителя, нельзя оцифровать гражданина. Можно оцифровать экономику, особенно экономику алгоритмов, нельзя оцифровать народное хозяйство, где есть люди! И нельзя оцифровать общество, которое сознает себя не объектом политики, не объектом манипуляции, не объектом насилия со стороны [неизвестных] отцов, которых никто не выбирал, и которые навязывают нам всякого рода фетиши, а общество, которое осознает себя субъектом политики, которое имеет избирательные права и которое готово спросить: «А „бабки“ где?»
Владимир Соловьев: Вот когда в центре политики интересы человека, притом не абстрактного, а конкретного, создающего общность, оказывающуюся обществом, становящуюся народом, притом народом конкретной страны, то тогда искусственный интеллект служит во благо. Если же он сам становится неведомым отцом, пожирающим своих неведомых детей, то это приводит к беде. Как отношение к автомату Калашникова: мы говорим, что автомат Калашникова не убивает, он спасает в правильных руках. А в неправильных ведет к беде.
Читать полностью: https://rossaprimavera.ru/article/3c187177