Де́тский дом — воспитательное учреждение для детей, лишившихся родителей или оставшихся без их попечения, а также детей, нуждающихся в помощи и защите государства.
Именно такое определение этого словосочетания можно найти в Википедии. "Воспитывать", "помогать" и "защищать" - вот главные и основополагающие постулаты.
Работают ли они на деле? "Нет! "-скажу я вам. Да вы и сами знаете....
Наверное, каждому из нас приходилось повстречать в своей жизни или услышать от кого-то о НИХ.... Тех самых, недолюбленных, не целованных, не обогретых человеческих теплом и любовью....
Прошло более двадцати лет, а у меня в голове до сих пор сохранись воспоминания о тех детках...
В октябре 1997 года я попала в больницу с острыми болями в животе. Мама была со мной в палате. К нам зашла уборщица протереть полы. Неожиданно вбегает маленькая девочка примерно 3-х лет и залезает под мою кровать. Уборщица ей: "Ирина, вылезай! Не мешай мыть полы!"
Девочка выскочила из-под кровати и робко поздоровалась с нами. Моя мама спросила: "А где твоя мама?" "Моя мама болеет.... но она скоро выздоровеет и приедет за мной" -робко ответила девочка и выбежала из палаты.
Уборщица объяснила, что Ирина с рождения живет в больнице, поскольку ее мама в тюрьме...
Потом мы встретили еще нескольких деток....других, не похожих на моих друзей, сверстников.... Мне запомнилась короткостриженная девочка Марина примерно 10-12 лет в инвалидном кресле. У нее был синдром Дауна. Она часто плакала и ёрзала в кресле, как-будто пыталась встать с него и сбросить оковы, наложенные на нее болезнью...
Детей без родителей я встретила впервые.... и горько сопереживала им....
Ведь за ними, как за мной, не придут в больницу после выписки мамы и папы, не обнимут, не подарят новую игрушку, не заберут домой....
Перед выпиской моя мама купила большой пакет сладостей и раздала их этим деткам. Девочка с синдромом Дауна схватила сладости и жадно начала запихивать их в рот.... не по одной.... всю горсть....
Моя мама: "Марина, подожди... Не нужно все сразу запихивать в рот... ты же подавишься...." Медицинская сестра: "Не останавливайте....она всегда так ест...."
Когда мы уже собирались уходить из больницы, то опять встретили Марину. В длинном полумрачном коридоре она сидела одна в своем кресле и горько плакала...
У моей мамы слезы брызнули и глаз.... Она схватила меня и побыстрее увела из больницы....
Разговоры на эту тему я не заводила, но в душе все переворачивалось....Я искренне переживала за каждого из них.... и понимала, что дети должны жить в семье....
Уважаемые читатели, у каждого из нас наверняка сложилось свое представление о детском доме, детях, живущих в нем. Но оно в той или иной степени будет поверхностным....не до конца осмысленным...
Сейчас я хочу поделиться с вами откровениями детей, выросших в детском доме.
История Льва.
Льву 20 лет, он прожил в детском доме все свое детство, его усыновили в подростковом возрасте. - Основное, что осталось у меня в памяти об интернатах, — это наказания, которые там практиковались. Например, тех, кто плохо себя вел, зимой выводили голышом в одних трусах на улицу и окунали в снег. Не в целях закаливания, а именно чтобы наказать. Не дай бог в интернате или детском доме у кого-то из детей случался энурез. Потому что в таких случаях у воспитателей включался максимум фантазии. Сначала допоздна не давали спать, пока не сходишь в туалет. Не помогает? Лишали воды после 6 вечера, вместо нее давали черный хлеб с солью. Тоже не помогает? Тогда клали спать на клеенки, они тогда были красного цвета и, видимо, не мылись после предыдущих детей. Таких зверств была масса примерно до моих 7 лет. После я перешел в другой интернат, и начался другой этап — дедовщина. У нас там были «старшаки». И если кто-то плохо себя вел, то закрывали в комнате со старшаками и проводили воспитательную процедуру. Но так, чтобы без следов. Примерно к 7 классу эта практика прекратилась: мы сами уже стали старшаками и тогда начали отрываться, выплескивать злобу. Когда живешь в интернате, не знаешь, что есть другая жизнь, другие ценности, что можно жить как-то иначе. Происходящее кажется нормой, к этому привыкаешь, становишься озлобленным.
Каждый день я смотрел за забор и видел, как домашние дети идут со школы и о чем-то радостно болтают. Это было, наверное, самое тяжелое ощущение — смотреть на этих детей, в то время как ты сам гниешь за этим забором. Все детство я мечтал, чтобы меня забрали из интерната, но уже к 8 классу перестал мечтать, потому что понимал, что никому я не нужен такой взрослый. И вдруг — бац! — в конце 8 класса меня забирают. Мне открылась совсем другая жизнь, и многие открытия были для меня болезненными. Например, я не знал, что после того, как поел, посуду за собой надо мыть, — в интернате за нами ее мыли. Контейнеры для еды, оказалось, тоже надо мыть, а не пустыми класть в холодильник. Я не мог добраться по навигатору из пункта А в пункт Б. И таких вещей было очень-очень много. Самое главное, что дала меня семья, — ощущение ценности своей жизни и интерес к ней. У нас в классе было 20 человек, и только четверо из них, включая меня, ведут нормальный образ жизни, адаптировались, приспособились. Остальные в тюрьме или спиваются. Сейчас я понимаю, что детских домов просто не должно быть, ни одного.
(Источник: ребенок.BY)
История Гоши.
Гоша в детском доме с рождения, прожил там 16 лет, прежде чем попал в любящую семью. Учится в педагогическом колледже. - Я отказник. Мама родила, оставила записочку, как меня зовут, и сбежала. А папа умер еще до моего рождения. До 8 лет меня звали Гришей, и я не придавал этому значения. Уже в семье узнал, что вообще-то это ненормально, когда тебя называют по-другому, не так, как тебя зовут на самом деле. В детском доме не жизнь, а выживание. Пока я находился там, надеялся, что к 18-ти я спокойно умру, настолько мне было страшно жить. В детском доме, в этой коробке, назовем ее так, есть все: тебя моют, кормят, поят, одевают. А выйдя из детского дома, ты понятия не имеешь, как жить дальше самому. Я не знал, как жить дальше. Ко мне приходили потенциальные родители, смотрели на меня. Принцип был такой: если у тебя глазки голубые, родинка над губой, мы тебя заберем. Косит глазик, зубика нету — прости, нет. Ко мне приходили примерно 9 семей. И первой была тетя Ира. Она с двух лет брала меня к себе домой. Она представилась моей родной тетей, и я не придал этому значения: ладно, значит, тетя. Потом уже в старших классах понял, что это была неправда. Несколько лет я ходил к ней в гости. Потом она сказала, что больше не может брать меня к себе, объяснив это тем, что к ней приедут гости и она не хочет, чтобы они меня видели. Я, конечно, не поверил. Начал винить себя. Я действительно временами плохо себя вел с ней: не убирал игрушки, не благодарил после ужина, однажды нажал на какую-то красную кнопку и вызвал полицию. И все закончилось. Да, мы думали о тех, кто к нам приходит. Но те, кто к нам приходят, думают ли о нас? Они смотрят на «продукт»: грязный, ржавый, сломанный, еще какой… И все: ты нам не нужен. А у нас колет внутри. Мы сначала обижаемся, потом забываем. И вера в то, что нас заберут, пропадает. После того как несколько раз меня не забрали, у меня эта вера тоже пропала.
Однажды я спросил у одной женщины в соцсетях: Почему вы меня не взяли? Она ответила: Насчет учебы — это поправимо. Насчет поведения — это тоже поправимо. Но ты вор. Я говорю: Да, я вор. Но, придя в семью, это можно исправить. Вы же не задались вопросом, почему я ворую, из-за чего я ворую? Я воровал с самого детства, потому что мне хотелось того, чего у меня нет. Мы жили на 4 этаже, и я видел, как живут другие, несмотря на высокий забор. У них было много классных вещей — одежда, телефоны… Сначала я воровал у своих. Потом, когда нам разрешили выходить за территорию, я стал воровать в магазинах. И каждый раз придумывал, что я буду делать, как выкручусь, если спалят. Выкручиваются все одинаково: Отпустите, пожалуйста, мы из детского дома, нам и так плохо! И до поры до времени это срабатывает. Но однажды, когда мне было 14, не сработало, меня задержала охрана. Был суд. Я уже готовился к тюрьме, было страшно, что я там не выживу, убьют. Но все обошлось, меня выпустили по амнистии. После этого у меня появилась первая приемная семья, которая, несмотря на все то, что им про меня рассказали, решила: Давай попробуем. Это была женщина, бизнесвумен. Ей было 58, кажется, и она была очень жесткая: белое должно быть белое, а черное должно быть черное. Она даже купила мне черную папочку, чтобы я ходил в школу. Чтобы все было идеально. Но эта женщина меня перепутала с мужем. Она относилась ко мне как к мужу, а не как к сыну. Она даже это признавала. И я решил, что это не моя семья, я не могу в ней находиться, и самовольно ушел. Через опеку вернулся в детский дом. А после встретил мою нынешнюю приемную маму, Диану. Диана убедила меня, что надо учиться, хотя я был уверен, что это не мое, в детском доме учился просто отвратительно. Сейчас я студент педагогического колледжа, и моя главная мечта — открыть частную школу, в которой детям бы нравилось учиться.
(Источник: ребенок.BY)
Видео о малышах в детском доме. Я плачу....
Источник видео (www.youtube.ru)
Глаза детдомовских детей -
Вы в них при встрече загляните:
В них одиночество всех дней,
В них боль утраты разглядите.
Глаза детдомовских детей -
В них есть один вопрос застывший
И нет ответа у людей:
"Бывает ли ребёнок бывший?"
Никто не смотрит им в глаза
Как это делала бы мама,
От безразличия слеза-
По детской щечке - так упрямо.
Глаза детдомовских детей -
Полны тревоги и сомненья
Глаза у них всегда взрослей,
Чем у детей всех, к сожаленью.
И настороженный их взгляд
Встречается в толпе всё чаще,
Вся жизнь борьба - вот их уклад
Как у зверька в дремучей чаще.
Глаза детдомовских детей -
Из окон детдомов с мольбою Глядят.
И ждут они гостей.
Что смогут стать для них СЕМЬЁЮ!