...Из гостиницы я вышел ни свет ни заря. Запланированный на сегодня поход был пешим. В Вёшенской я находился в командировке, снимая фотографии для большого подарочного альбома о Ростовской области. Хотя большинство достопримечательностей станицы, связанных с именем Шолохова были отсняты, в задании издательства оставался ещё один пункт: «Природа песчаных степей, движущиеся пески».
В те годы я имел лишь поверхностное знакомство с окрестностями станицы, исключая Дуб, Крутояр, Отрог и озеро Островное. С песчаными степями мне пришлось столкнуться год назад, и знакомство было не из приятных: несколько раз машина «садилась на брюхо» в рыхлых песках. В конце концов мы тогда решили вернуться несолоно хлебавши...
Битый час я топал по асфальту между сосновых посадок, и в конце концов мне это надоело. Решительно свернув в ближайшие сосновые ряды, ведущие в нужном мне направлении, я прибавил ходу. Идти здесь было сравнительно легко, не считая обходов валежника и подъёмов на бугры.
Вскоре ряды моих сосен закончились, и я вышел на большой участок открытого пространства. Сосновые посадки уходили на юг, на севере и востоке стеной стоял ольшаник, а передо мной раскинулась бугристая песчаная степь с островками берёз, осин и одиночных сосен–самосеек.
Берёзы в наших краях редкость, и ноги сами меня понесли к ним. Песчаная степь с берёзами — явно не то, что мне нужно снимать, но интересно побродить среди белых стволов и вдохнуть запах этого дерева...
В этих местах грунтовые воды настолько близки к поверхности, что берёзы чувствуют себя комфортно.
Я снял рюкзак и присел в тени. Надо выполнять задание, а непонятно с какой стороны подступиться к съёмке. Всё, что было за пределами берёзового оазиса, на фотографии будет выглядеть неряшливо. Как говорится, глазу зацепиться не за что в бугристой песчаной степи...
Я нашёл песчаную проплешину с пучками травы, поснимал и так, и этак... Снял бугор с колосками тонконога, но он тоже не впечатлял. Месяца за три до этого здесь волновалось ковыльное море, вот тогда надо было ехать сюда снимать степь!
Я побрёл по буграм на восток, где маячила стена ольшаника. Судя по просветам, за ней уже никаких деревьев не было, и там можно было немного отвлечься от тянущих на себя внимание сюжетов с берёзами.
Внутри ольшаника я наткнулся на небольшую речушку, сплошь заросшую ряской. Проверив глубину попавшейся под руку веткой, я был впечатлён результатом — около метра. Прыгать через речку с фотоаппаратурой было рискованно. И я стал продираться вдоль берега в поисках более подходящего места для преодоления этой «водной преграды».
Вскоре было обнаружено узкое место с неким подобием запруды из веток. Я снял рюкзак, уложил поверх веток крепкие сучья и благополучно переправился на другой берег.
Руки после сбора валежника требовалось отмыть от грязи. Во время этой процедуры я неожиданно оплошал, соскользнув ногой в речушку. Пришлось делать привал для сушки обуви, совместив его с завтраком.
Через полчаса, выйдя из тени деревьев, я чуть не ослеп от перепада яркости. Невзрачная поверхность степи со скудной растительностью сменялась сияющими на солнце открытыми песками. Даже издали было видно, что там много интересного!
Я постарался запомнить место переправы через речушку и отправился к пескам.
Песок... В далёкой юности, постигая азы фотографии, я был очарован «Дюнами» Йонаса Кальвялиса и беззастенчиво ему подражал. Наверное, в поисках подходящего места для съёмки песков у меня и зародилось стремление к исследованиям родного края. Песчаные бугры, похожие на прибалтийские дюны, обнаружились совсем недалеко от Ростова-на-Дону, и там я пропадал целыми днями, снимая песок...
Выйдя на открытые пески, я воспрял духом, и дело пошло. Такой природный минимализм мне был по нраву, сюжетов было хоть отбавляй. С фактурой песка сочеталось всё: колоски тонконога и тени от него, небольшие «клумбы» песчаной гвоздики, одинокие кустики ракитника, осоки и прочих растений, облюбовавших это подобие пустыни.
Сотни тысяч лет этот песок был крепко схвачен корнями растений, но из–за выпасов скота и распашки стали появляться участки, напоминающие пустыню. Под действием ветра открытые пески пришли в движение и стали наступать на человеческие поселения. Пришлось даже переезжать целыми хуторами на новые места, спасаясь от песчаной экспансии.
Отснятые кадры попадали под понятие «движущиеся пески» в моём задании, но надо было найти какой–нибудь сюжет, в котором движение песка легко угадывалось. В поиске нужного кадра пришлось побегать: я взбирался на высокие гряды, спускался в котловины и конце концов наткнулся на невысокую гряду чистого песка, похожую на волну, накатывающуюся на покрытую травой степь. Это было то, что нужно!
Отсняв несколько планов, я оторвался от окуляра и понял, что почти ослеп на правый глаз. Надо было отдохнуть где–нибудь в тени, и не только глазам. Я не без труда поднялся на только что отснятую «волну» и осмотрел окрестности. Между песчаными грядами в паре сотен метров маячили зелёные верхушки берёз. Уже с трудом преодолев несколько барханов, я свалился в тени.
Полежав немного с закрытыми глазами, я встал, отряхнулся и уложил камеру в рюкзак. Пора было возвращаться в станицу. Выйдя на песчаный гребень, я обнаружил, что в процессе съёмки ушёл от места своей переправы через речку довольно далеко. Но сама полоса ольшаника, внутри которой скрывалась речка, была здесь практически рядом!
И я решил идти напрямки...
Продолжение следует
Подписывайтесь на мой канал! И — особо буду благодарен за «лайк»!
Хотите знать больше? Много интересной и подробной информации о донском крае вы найдёте на моём познавательном портале «Донские Зори»!