Когда советские писатели Ильф и Петров изобразили в своем романе "Золотой теленок" авантюристов и мошенников, называющих себя детьми лейтенанта Шмидта, на то у них были весьма веские основания. После Гражданской страны по стране Советов бродило немало обездоленных искателей приключений, которые за малую пайку были готовы назваться кем угодно.
Но назваться сыном Петрова-Водкина - не поймут, не все видели "Купание красного коня" и другие картины широко известного в узких кругах художника. Назваться внебрачным сыном Ленина или Сталина - можно было получить на орехи. Безупречные биографии вождей знали наизусть, а появление внебрачного дитяти советских лидеров ставило под сомнение безупречность вождей, а так как этого не могло быть - такого "сына" сразу нарекали мошенником и вели в кутузку. Поэтому, как говорится, дураков не было. Были одураченные.
Имя лейтенанта Шмидта гремело в Советской России. Но никто толком не знал его личной жизни. Этим и малограмотностью советских хозяйственных руководителей разных рангов мошенники всецело и пользовались.
Наглость - второе счастье, будь уверен на людях, напорист, коммуникабелен - и выдадут и талоны на питание и деньги, окажут полезные услуги. "Дети лейтенанта Шмидта" на одном месте долго не задерживались. Понимали, что раскусят, рано или поздно.
Но что с настоящим лейтенантом Шмидтом? Кто это такой и были ли у него настоящие дети на самом деле?
В советской историографии морской офицер Петр Петрович Шмидт значился руководителем мятежа на крейсере "Очаков" во время революции 1905 года. Более того, он пытался разжечь мятеж на всем Черноморском флоте, но это не удалось. Революция эта, впрочем, как и мятеж на крейсере, закончилась плачевно, повстанцы проиграли. Шмидт предстал перед судом и дело его власти решили быстро, но он стал чрезвычайно популярен в Севастополе и на Юге России.
"Дети лейтенанта Шмидта" проявились очень быстро. На митингах, посвященных борьбе с самодержавием, какие-то предприимчивые молодые люди назывались сыновьями героя и собирали пожертвования на дело революции. Пожертвования эти они, разумеется, присваивали себе. Настоящие революционеры мошенников этих не жаловали.
А после победы Октябрьской социалистической революции детей лейтенанта Шмидта развелось столько, что наравне с "сыновьями" стали появляться и "дочери" героя революции. Особенно активизировались они после юбилея революционных событий в 1925 году, когда имя Шмидта было практически канонизировано в советской прессе, им стали называть улицы и бульвары, школы и дворцы культуры.
Проходимцами этими, дискредитирующих имя героя революции, была вынуждена заняться милиция.
Из самарской газеты "Волжская коммуна", 1927 год:
"В газете "Коммуна" сообщалось об аресте в Самаре мужчины и женщины, именовавших себя детьми лейтенанта Шмидта, оказавшимися впоследствии Ковтуновым Николаем Митрофановичем и Бондаренко Ириной Даниловной.
Надо отдать должное сотрудникам уголовного розыска, сумевшим открыть своевременно преступную деятельность Ковтунова и Бондаренко. Разъезжая по городам Советского Союза они получали по подложным документам денежные суммы на свои личные надобности..."
В двадцатые годы таких самозванцев было пруд пруди, и юмористы Ильф и Петров воспользовались этим достоверным фактом для включения его в копилку приключений своих героев-мошенников.
А настоящий сын лейтенанта Шмидта - Евгений, был единственным ребенком в странной семье моряка и уличной гетеры. После революции он примкнул к белому движению, воевал против Советов, а после эмигрировал в Европу. Официальная советская история об этих фактах помалкивала.