/103 ВДД в сентябре 1985 года в Кабуле/
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
(Автор не разрешает использовать данный текст или отрывки из него, без письменного разрешения)
— Приготовиться к выброске, гвардейцы! Прапорщик, не забудь сундук с патронами.
— Эй, деды, взять сундук!
— Как же нам бл... его взять, такая болтанка в вертушке? Сейчас сядем!
Но вертушка не села. Папа, гвардии капитан Колывань, открыл дверь, и мы все одурели, пыль, земля метров в трех. Ротный потребовал ещё снижения; "Летуны так мы все ноги переломаем к чертям!" Вертолет поднял страшную пыль. Он еще спустился, и папа пропал в двери, его больше нет. Он встретился с песчаной бурей "Марса". И вот моя очередь, я выпрыгнул первый раз в своей жизни из вертушки и пригнувшись бегу по песку прочь от железной стрекозы. Где-то трещит не наш пулемет. Я падаю в песок и замираю. Я вижу моих друзей, бегущих по песку и падающих в него. Вертолет, словно чудовищный шмель подняв невиданную пыль, исчезает в песчаном мареве. Папа приказывает: по-пластунски, вперед!..
Ха, вот это мы умеем. Врешь гад, не попадешь, я прижался к земле получше местной черепахи, я трава, я змей среди камней.
Где-то там впереди должна быть траншея, разделяющая заставу и банду душманов. И мы ползем. Меня приняла теплая поверхность песка и похоже она не злиться на меня. Через метров сто наконец-то траншея. Словно лягушки мы падаем в неё. Долгожданный покой, и тишина. Почему нас никогда не учили покидать вертолет в боевой обстановке? Мы всё сделали правильно, словно десантировались так сотню раз или в прошлой нашей жизни. Мы герои? Разве бывает такая тишина, если на секунды высунуться из траншею, то там в зеленой роще поют птицы и там враг, именно там банда. Большая или маленькая нам неизвестно. Миша сказал, что они пока в атаку не пойдут, мы прилетели вовремя у них там молитва идет. Есть передышка. Отлично, можно попить чаю из своей фляги, с верблюжьей колючкой, какой кайф! Вовка Корней, мой друг и юморной парень, рядом, он смеется и рад что нас не сбили духи ракетой. Он реально думал о ракете, а я о ДШК. Меня бесят их ДШК. Деды говорят, что духам продают эти пулеметы китайцы. Мы уже реально готовились к нашим таким похожим смертям. Блин, какие мы везуны, просто офигеть. Вовка, как всегда, хочет писать и зачем-то спрашивает разрешения на енто действо у меня. Это у него шутки такие, сам видно придумал, чтобы веселее было.
Рядом с нами в глубокой траншее оказался один незнакомый нам офицер разведчик из ГРУ:
— Ну что, пацаны, страшно? — вдруг рявкнул он с идиотской улыбкой, обнажившей желтые зубы. Потом принялся рассматривать местность в бинокль и ругаться матом. — Ни черта не видно, на х… марево какое-то на… Где они на..?
«Похоже, этот парень не расставался с кофе», — подумал я, рассматривая его обветренный рот и странную черную бороденку.
— Это камуфляж, боец, усек, если нужно будет духом прикинуться, — прочитал мои мысли офицер.
— Нам страшно? — обиженно крикнул громко Вовка словно контуженный. — Еще чего, бояться? Духов обкуренных? На х… — добавил Вовчик.
— Правильно, парни, бояться нечего, по моим наблюдениям их единиц тридцать, нас больше. Вы только не высовывайтесь, отдыхайте, пока... Десантника, ха...
Он вылез из окопа и быстро побежал, низко пригибаясь к песку, почти плывя над ним. Он скрылся из виду на правом фланге траншеи.
Все стихло, только какая-то птица снова стрекочет в зеленой роще. Послышалась песня муллы. Под молитвы Афганских гор мы принялись считать патроны. У Корнея оказалось чуть больше — 95 штук. У меня всего 70. Вовка добавил мне еще десяток. Мы протерли автоматы от пыли и стали ждать, наблюдая за «зеленкой», когда нам прапор принесет патроны. Ударил такой зной, что капельки пота режут глаза, невероятно соленый пот. Я промыл глаза чаем, закрыл их, наслаждаясь тишиной, незаметно уснул.
Проснулся я от толчка в бок. Старший сержант Миха Калабахов, по нашему ротному — Лось, склонился надо мной. На его плече отдыхал ПКМ.
— Эй, слоны, кому спим? Дома у мамки под титькой спать надо было! Живо обрадовались, вспомнили, что в Афгане и приготовились к бою! Фамиди бача?
Вовка тоже успел поспать и сейчас потягивался в своем нагретом бронежилете. Он еле переваливался в нем, словно морская черепаха. На мне тоже был очень тяжелый броник. Миша, наоборот, бегает в легком бронежилете, который способен защитить лишь от уставшего в полете осколка. Он молодец, всегда чувствует опасность и вообще ему все по х...! Он сам так нам всегда говорит. После того, что с ним было по молодухе. Теперь он ходит только с пулеметом, хоть и радист- Мастер.
По нашей траншее пронеслась команда:
— Наблюдать за противником! Стрелять в своем секторе! Глупые головы не высовывать…
Вдруг впереди, почти на горизонте видимости, я заметил движение. Какие-то темные пятна двигались к нам. Появлялись и вновь пропадали в пыли.
— Вовчик, бл..., смотри, это кто духи никак? — прошептал я с азартом и внутренним страхом.
— Ага, вот это да! Душманы! Крадутся, гады…
Вовка сразу же прицелился.
Ротный гвардии капитан Колыванов тихо пропел нам откуда-то справа:
— Не стрелять, бойцы, ждать моей команды. Не поднимать голов.
Папа был рядом с нами в окопе, с автоматом и в каске. Такой же, как мы, только мы без усов, а он с большими жесткими черными усами и щетиной, которая стремительно росла на его щеках. Мне было спокойно, ведь рядом мой ротный, здоровый и толстый — «батя»…
Прошло еще несколько секунд, ротный почему-то ушел вправо по траншее. Глаза мои устали от напряжения. Я сполз в окоп, перебежал немного влево, вновь поднялся и прицелился. Треск двух ручных пулеметов раздался с наших флангов одновременно и грозно. Впереди слышались чужие голоса и резкие непонятные команды полевых душманских командиров. Кто-то из них вскрикнул. Силуэты незнакомых людей двигались плавно и легко, как духи. В нашу сторону началась беспорядочная автоматная стрельба. Стреляли человек семь. Значит грушник шутил на счет тридцати, юморист на...
Я судорожно оценивал ситуацию и пытался лучше прицелиться, но это было тщетно: «В нас уже стреляют? В нас и в меня? Почему? Кто этот парень, который сейчас стреляет в меня? А если он попадет в мое лицо, выживу ли я? Будем много крови и дырка, в голове, отвратительно! Недопустимо, нереально?»
Вокруг меня заговорили автоматы таких же, как я солдат, моих дедов. И чей-то шепот вошел в мои уши, тихо не торопясь, как в вакууме:
— Огонь! Огонь! Солдат… — Мишка Калабухов вопросительно и демонически смотрел на меня. Но его голос был почти не слышен…
Вовка Корней смотрит на меня и тоже спрашивает:
— Ты что не стреляешь, Одуванчик?
— А ты чего? Я патроны берегу на…
— Да пошел ты на хутор! Придурок! Пали на..!
Вовка отвернулся, уперся в приклад своего автомата, прицелился и начал стрелять, поливая чужбину короткими очередями. Я перевел взгляд в зеленку, тоже прицелился и никого не увидел в перекрестье своего прицела. Перевел мушку в сектор моего друга и тоже никого, только пыль и очертания рощи. Я нажал на спусковой крючок, несколько пуль вырвались из жерла моего АКСа и полетели в неизведанную даль, не стремясь встретить на своем пути живую преграду. Упали в песок и уснули в Афганской цивилизации, стали частью плодородного грунта.
© Александр Елизарэ
Купить роман >>> "Рядовой для Афганистана"
Вам может быть интересно:
- Командир роты думал брать, или не брать пистолет на гору в Афганистане
- За эту драку в Афгане я должен был отправиться на гауптвахту
- «Дедушка» — почетная должность в армии и счастливая в Афгане
Благодарю за 👍 ! Подписывайтесь на канал Елизарэ-Фильм Делитесь в Соц.Сетях! Комментируйте, буду рад ответить на ваши вопросы.