Из книги «Зло и Спасение» изд. СПб Алетейя, 2009
13. ВЗАИМНАЯ НЕНАВИСТЬ
Накопившиеся в истории падшего мира одиночество и неудовлетворённость женщины давно уже перешли в скрытую, а нередко и открытую ненависть и презрение к мужчине. Мы говорим здесь не о быте, не о повседневности, в которой женщина часто проявляет низость, не желает знать и понимать творческое призвание мужчины, требует от него жертвы призванием во имя материального устроения. Это всё не о Любви, не от Любви, ибо Любовь, истинная половая любовь, как раз, открывает женщине красоту в призвании мужчины (возможен и инверсивный вариант), делает её понимательницей и спутницей, более того, вдохновительницей мужчины на творческое свершение. Мы говорим об отчуждении более корневом, более глубоком, об отчуждении мужчины, происходящем от слабости его полового духа. И мы говорим о женском отчаянии, которое пронизывает весь падший мир до самых его глубин и производит на свет этих страшных «детей», этих уродов души, – ненависть и презрение.
Естественно, что женское отчаяние и презрение порождает ответную ненависть и презрение со стороны мужчины, который опускается даже до употребления своей превышающей мускульной силы против женщины, хотя должен был бы использовать эту силу, чтобы оберегать и защищать (насколько способен оберечь и защитить) чувственно более богатое, но мускульно более слабое, менее пригодное к грубой борьбе с «прòклятой землёй» женское существо. Ведь в нём, в этом существе, несмотря ни на что – единственная надежда мужчины на высшую человеческую ценность, которую сам он сотворить не способен, на любовь целостного человека к целостному человеку.
Скрытая вражда между полами – одно из тягчайших, быть может, тягчайшее последствие грехопадения. Вражда эта породила свой собственный устойчивый термин отчуждения – «любовь-ненависть». В истории совершается отчаянная борьба женщины за сотворение ценности половой любви и одновременно её месть мужчине за его почти полную неспособность не только самостоятельно сотворить, но даже ответно со-творять эту ценность. Недоверие, а часто и неверие женщины в половой дух мужчины породило и укоренило сознательно/бессознательно прививаемое девочкам уже в процессе воспитания пренебрежительно-опасливое отношение к противоположному полу. Девочка (за редкими и счастливыми исключениями) обречена становиться женщиной в отравленной атмосфере недоверия ко всему мужскому полу. Ей с юности объясняют, а потом она и сама начинает замечать, что «все мужчины одинаковы», то есть, что абсолютное их большинство видит (или так же согласованно не видит, если она недостаточно привлекательна наружно!) в ней только объект анонимного сексуального влечения и стремится войти с ней в контакт вовсе не для того, чтобы преодолеть эту духовно-душевную анонимность, а лишь для того, чтобы удовлетворить за счёт её влекущей плоти своё эго-истическое сексуальное влечение, совершить с ней бездуховный сексуальный акт («make love», «fare l’amore», «Liebe machen»). И женщина начинает видеть свою силу не в духовно-эротическом призвании к половой любви, а в искусстве бездуховно манипулировать мужчиной через его сексуальность. Не будет преувеличением сказать, что большинство преступлений, совершаемых мужчинами, побуждаются если не прямо, то косвенно, женщиной. Демоном-побудителем в отчаянной борьбе за деньги и власть почти всегда видимо или невидимо выступает женщина. Богатство мужчины и его власть стали оружием в борьбе за женщин, ибо вся та роскошь, которую можно приобрести за цену денег, и всё то влияние, которое даёт власть, ничего не стоят, если в их эпицентре не подразумевается полное утоление мужчиной его сексуальной произвольности.
Со стороны мужчин в свою очередь традиционно культивируется пренебрежительно-агрессивное отношение к женщине. Женщина на протяжении всей истории находилась в положении подчинения и самых грубых видов материальной зависимости, часто вообще не рассматривалась как человек. Мужчины, нам думается, всегда сознавали слабость своего полового духа, влекущего их по жизни в бесконечном поиске будоражащей новизны, сознавали, что не способны ни сотворить самостоятельно, ни даже со-творить с женщиной духовную ценность всеохватной половой любви. На Востоке это понимание породило узаконенную в шариате «этику» гарема, в христианском мире оно замалчивалось, но всё равно присутствовало. Мужчины зрелые знают по опыту и сознательно/бессознательно передают своим сыновьям, что не способны дать женщине той глубины, содержательности и устойчивости полового чувства, которого она от них ждёт, которого требует. Вместе с тем они правильно чувствуют, да и на собственном горьком опыте убеждаются, что женщина всё равно стремится целостно обладать ими и поскольку не может добиться обладания через Любовь, пожирает их. Всё это формирует в них и в их сыновьях робость, иногда даже страх перед женщиной, как перед каким-то ненасытным чудовищем, вампиром, эго-истически иссасывающим мужскую силу. И хотя, как правило, именно мужчины чаще «меняют» женщин, постоянно пытаются склонить их «легче» относиться к близким отношениям, они же сами, чтобы защититься от страха перед женщиной, чтобы прикрыть свою ущербность, слабость своего полового духа, придумали и почти повсеместно насадили мнение, что «все женщины – шлюхи». Исторического пращура этого мужского суждения можно разглядеть ещё в приписываемой Конфуцию шутке, что влюблённость есть не что иное, как неоправданное преувеличение разницы между одной женщиной и другой. За этой по видимости невинной шуткой стоит мрачная мысль, что в конечном итоге от любой женщины можно получить примерно одно и то же, и что ждать от неё большего, по меньшей мере, неразумно.
Вся история падшего человечества есть история полового эгоизма и сексуального потребительства. Творчество, которое должно было бы определять сущностные отношения между мужчиной и женщиной, так же редко проникает в эти отношения, как и вообще редко формирует человеческую жизнь. Между полами доминируют нетворческие отношения взаимного пользования и скрытой вражды.
15. ДЕМОНИЗМ ПОЛА
С половой стихией и главным образом с женщиной, как более потентной носительницей этой стихии, традиционно связывается некий демонизм пола. Это древнее как мир недоразумение. Принято разделять дух и пол. Сам первородный грех является краеугольным камнем этого укоренившегося разделения. Однако разделение это неверно, и половая стихия духовна, духовна вся человечность, она первотварно была пронизана Духом, «дыханием жизни». Дух пола, как всякий дух – от Бога. Это всё тот же нетленный дух Эроса, великий первоисточник творящей энергии, который питает всякое человеческое творчество. Половая любовь есть не просто творчество, а как мы видим высшее творчество, творчество верховной богочеловеческой ценности – любви целостного человека к целостному человеку. Любовь каритативная и любовь дружеская при всей их высоте и духовности в сравнении с всеохватностью половой любви суть более частные духовные движения. Можно испытывать любовь сострадательную и любовь-дружбу, не принимая человека целосущностно, до конца. Но половая любовь невозможна без целосущностного приятия любимого. Она, собственно, и творится как целосущностное приятие. Творчество половой любви требует от человека максимального напряжения и концентрации не физических, а прежде всего и главным образом духовных сил. Никакое (за единичными исключениями) произведение художественного или интеллектуального творчества не требует всей жизни, не взывает в такой степени всем своим существом к сотворению на вечность, не взыскует небесности с такой силой, как половая любовь. Субъект половой любви – избранник – должен быть вечным. Это и абсолютное упование, и непреклонное требование всякой души человеческой, даже той, которая уже, казалось бы, потеряла веру и живёт компромиссами и суррогатами.
Грехопадение положило вражду между всем и вся. Человеку трудна настоящая дружба, трудно даётся ему сострадательность каритативной любви. Но наибольшая трудность – это всё-таки трудность половой любви, трудность сотворения верховной ценности тварного Эроса, любви целостного человека к целостному человеку. Здесь происк сатаны наиболее «успешен». Эго, впущенное им в Творение, есть самый могущественный демон. Это он – демон эго-истической сексуальности – оторвал плоть от духа и открыл человеку пагубное умение автономно наслаждаться телом, не задействуя при этом душу, не стяжая ценности духовной. Демонизм пола не в неотразимой притягательности половой любви, не в её непобедимом магнетизме, – в этом как раз именно дух пола, в этом огонь Эроса, сущность, смысл, что. Демонизм пола – в оскудении Эроса, в угасании духа пола, в торжествующем ничтожестве самочинной бездуховной плоти. Человека может разрушить сексуальность, но его никогда не разрушает половая любовь, ибо любвь половая, как и всякая Любовь, – это «дыхание жизни», это весть от Бога. Она предполагает сотворение, мобилизацию духовных сил, манифестацию сущности в напряжении эротической воли, она есть великий творческий акт оригинальной со-вести, раскрывающий и утвержающий в человеке Образ и Подобие Божие, делающий его сопричастником Божественного ЭРОСА, духовным сотрудником Бога в Замысле о Любви. Почему так потрясает и захватывает человека влюблённость? Потому что влюблённость – это первое могучее напряжение духовно-эротической воли, это предчувствие величайшего из возможных творческих актов, акта истинной половой любви. Льву Толстому принадлежит замечательное наблюдение: «Посмотрите на влюблённых – все талантливы!». То, что влюблённость чаще всего гибнет в дальнейших отношениях, так и не развившись в Любовь, свидетельствует об ужасающей подорванности духа Эроса в падшем человеке, о его неспособности ответить на Божию весть, совершить подлинный и полноценный творческий акт оригинальной со-вести.
Демон обитает не в любящей женщине, а в женщине, утратившей духовную способность к половой любви, в женщине, которая по тем или иным причинам не смогла состояться в этом своём высшем призвании, не возвысилась над безэротической сексуальностью. Любящая женщина не сексуальна, а эротична. В Любви женщина не демонична, а ангелоподобна. Она не унижает и не разрушает мужчину, а хранит и возвышает его, укрепляет в нём самосознание личности, ибо и любит она именно целоличностность мужчины, целостным женским полом она любит в нём целостный пол мужской. Можно сказать, что в определённой степени своей Любовью женщина со-творяет мужчину. Говорят, что любовь женщины способна сделать мужчину лучше, выше, но на большей глубине это лишь означает – Любовью открыть и Любовью подтвердить в нём то высшее, что Бог вотворяет в каждом человеке. Бывает и так, что мужчина, редкий мужчина, способный к сотворению ценности половой любви, возвышает женщину. Это возможно, хотя представляет поистине редчайшее духовно-эротическое событие, редкое настолько же, насколько редок в мужчине духовный дар любить целостным полом. Такой редкостный дар половой любви запечатлён Куприным в образе Желткова в «Гранатовом браслете».
С половой любовьюсвязано то, что Бердяев называл раскрытием тайны Лица любимого: «В творческом акте любви раскрывается творческая тайна лица любимого. Любящий прозревает любимого через оболочку природного мира, через кору, лежащую на всяком лице. Любовь есть путь к раскрытию тайны лица, к восприятию лица в глубине его бытия. Любящий знает о лице любимого то, чего весь мир не знает, и любящий всегда более прав, чем весь мир. В Боге встречается любящий с любимым, в Боге видит любимое лицо» (Н. Бердяев Смысл творчества YMCA-PRESS. Paris. 1985. с. 250). Истинная половая любовь есть соприсутствие человека Богу, их великое со-бытиè, подлинный акт богоединства. Любовь открывает любящему в его возлюбленном такое, чего не видит и не знает целый мир. Высшее знание человека о человеке, самое глубокое и самое достоверное знание, доступно только целостной половой любви – Любви между женщиной и мужчиной.
Демонизм действительно витает над стихией пола, но он никогда не связан с половой любовью. Демонизм проступает в «этике» сексуальногопотребительства, в духовном измельчании. Он сгущается в ненависти и мести – экстремах духовного падения. Демонична женщина, низменно манипулирующая низменной мужской сексуальностью, не возвышающая мужчину требованием целосущностного полового акта, а порабощающая его бездуховной наркотической зависимостью от актов сексуальных, поощряющая слабость его полового духа, использующая его греховную ущербность в корыстных целях собственного эго. Демонична женщина и тогда, когда в отчаянном стремлении любым способом достичь целосущностного полового слияния с мужчиной пожирает его, лишает личности, делает своим придатком, презренным вторым. Здесь демоническое начало проявляется с особенной жестокостью, ибо та самая женщина, которая вначале пожрала мужскую личность, в последствии не прощает мужчине безличности, утрачивает Любовь к нему, платит ему презрением за ничтожество.
Демоничен бывает и мужчина, когда домогается женщины, обманывая бессущностной сексуальностью её целосущностные половые ожидания. Но надо признать, – мужчина чаще всего мелко демоничен. В стихии пола он скорее не демон, а «мелкий бес», поскольку его дробные сексуальные влечения слишком минутны и очевидны, слишком мелки перед огромностью и глубиной целостного пола. Ущербная мужская «эротика» есть слишком малый сколок целостного Эроса, скорее карикатура на Эрос. У мужской «эротики», как правило, не хватает ни энергии для высокого сущностного взлёта, ни решимости отчаяния для безоглядного падения в бессущностное. Мужчина с его лёгкой способностью удовлетворяться сексуальными актами чаще всего остаётся в тёпленькой середине потребительства. В половой стихии его редко охватывает огонь целостного Эроса, и столь же редко сковывает лёд демонизма. Мужчина в половой стихии скорее сер... он не способен вспыхивать как звезда, но не рискует обратиться и в черную дыру. Демонизм пола больше характерен для женщины. Её половое призвание требует большей духовной высоты, обещает более яркое свечение Эроса и одновременно чревато более глубокими провалами в бездуховность, большей тьмой. В ангелоподобии любви женщина ближе к Богу, чем мужчина даже в самых могучих сублимационных взлётах, но в демонизме безлюбовности женщина ближе к мэоническому небытию, чем мужчина, даже в самой разнузданной сексуальности.
Как бы то ни было, демон пола вселяется, – в женщину ли, в мужчину, – не от избытка силы полового духа, а от его недостатка, от немощи совершить половую любовь как творческий акт оригинальной со-вести, от бессилия творить любовь пола, как верховную духовную ценность целостного Эроса.