Сегодня расскажу о такой интересной черте характера.
Была у меня в 2011 году девушка, и с ее отцом приключилось следующее. Он работал в аэропорту, точно кем не знаю, но что-то с ремонтом и осмотром; наверно, это что-то вроде моей работы осмотрщиком поездов в депо. И там у них были, как это водится, уборщицы салонов. И он в одну из них влюбился, завел себе любовницу на работе. Ситуация была, скорее, смешная, - не для моей девушки и ее мамы, конечно, но для меня, как для человека, в принципе, постороннего, она была, скорее, смешной. Потому что держалась там все явно на алкоголе. Взбалмошная бабенка, любительница мужских компаний и выпивона, соблазнила мужичка, и у него на этой почве потекла слегка крыша. Он говорил всякие глупости, доказывал всем домашним, какая она у него хорошая. В общем. как ребенок себя вел. Пьяный, разумеется. Но человек был неплохой. Он долгое время провел в северном городке у холодного моря - в военном гарнизоне - офицером. Там и семью завел, потом они переехали поближе к Москве. Видимо, вся эта алкогольная заваруха с бабой дала ему какое-то подобие романтики, недостающей в молодости. По крайней мере, спьяну ему так казалось.
И вот, когда он как-то приехал ко мне, помочь привести дочери какие-то вещи или наоборот отвести - не помню, - я невольно встретил его укоризненным взглядом. То есть я сам понимал, что не мне его судить, да и жалко его, скорее, было, чем что либо другое... Потому что выглядел он во всей этой ситуации явно глупо. Какая-то так себе бабенка, профурсетка, спьяну вскружила голову и навела шороху. Но тем не менее, что-то такое само собой перло из меня, так что я это не мог даже контролировать, потому что не особо и чувствовал, что оно прет. Я понял это, когда увидел его лицо. Он приехал такой веселый, в общем, но только увидел меня, сразу лицо его приняло такой расстроенный, потерянный вид, будто в моем лице его всем рабочим коллективом только что отчитали на планерке за неуставные отношения. Я даже сам оторопел и растерялся, мне стало неловко, что я произвожу такое сильное впечатление и так могу ввести человека в стыд, причем самопроизвольно. Я пытался заглянуть внутрь себя и остановить этот поток осуждения, но он, видимо, никуда не делся, потому что отец ее так и смотрел на меня каким-то растерянным взглядом, мол, "и ты Брут?". И так и уехал от меня расстроенным.
Чуть ранее такое было, когда приехал к сестре ее теперь уже давно бывший муж, мой хороший приятель тогда. Но тогда это только произошло, и когда мы встретились первый раз после того, как мне стало известно, что "он уходит", - я опять же не смог сдержать укоризны, хотя заранее договаривался сам с собой, что не буду выставлять себя судьей. Но сдержать давившие эмоции не получалось. Мне даже казалось, что я делаю нормальное лицо, нейтральное. Но нет, в его лице читалось обратное - что я все-таки его осудил. Хотя я пытался этого не делать.
В общем, это что-то характерное для меня в целом. Потому что есть еще детская фотография, где я грожу отцу пальчиком. То есть отца не видно, просто я мелкий, в детской зимней шапке, грожу кому-то пальчиком. Но это был отец. Наверно, кто-то, - наверно, мама, - объясняла мне по поводу того, чем занимается папа, - а он стоял и курил, - и сказала в полу шутку, что "он плохо делает". На что я сразу "среагировал пальчиком".
Не знаю, после всех мытарств и позорищ выпавших на мою собственную персону, избавился ли я от этого внутреннего резонерства, долбанного внутреннего моралиста. Кажется, нет.
По крайней мере, алкоголики, как только я сам бросаю пить, начинают меня очень быстро раздражать. Но просто у меня хватает понятия, чтобы помнить, что нельзя критиковать того, кто в яме, когда ты сам только секунду назад из нее выбрался и стоишь еще на краю.
Вот такие откровения.
