На протяжении практически всей истории России квалифицированная врачебная помощь для широких слоев населения отсутствовала. Долгое время государство обеспечивало лишь проведение противоэпидемических мероприятий, и то в ограниченном объеме. После становления Российской империи в начале XVIII века система медицинского обслуживания начала постепенно, пусть и очень медленно распространяться по основным городам страны. Но она затрагивала только дворянство и состоятельных мещан. В то же время основная масса населения, более чем на 80% состоявшая из крестьян, была полностью лишена доступа к профессиональному здравоохранению.
К середине XIX века медицинское обслуживание в деревне существовало лишь номинально: 1 лечебница приходилась на 721 499 государственных крестьян, 1 медик на 101516 человек. И при этом положение дел в казенной деревне, выгодно отличалась от деревни помещичьей, где медицинской помощи за редкими исключениями вообще не существовало. Даже земская реформа Александра II 1864 г., давшая начало становлению земской медицины, не привела к кардинальному изменению ситуации. В дореволюционный период состояние сельской медицины оставалось совершенно удручающим.
Типичным примером может служить положение в Ярославской губернии. В 1865 г. 1 больница приходилась на 143665 жителей в Ярославском уезде, 161417 в Ростовском и т.д. При этом ситуация усугублялась тем, что уездная больница находилась, как правило в городе, поэтому многочисленные больные из отдаленных волостей не имели возможности получить своевременную помощь. Дефицит лекарств, крайне скудное материально-техническое обеспечение, малочисленность медицинского персонала зачастую приводили к тому, что медицинская помощь оказывалась недоступной для большинства сельских жителей.
В начале XX века значительного улучшения ситуации со здравоохранением на селе не произошло. Этот неоспоримый факт хорошо засвидетельствован в классических произведениях А.П. Чехова и М.А. Булгакова, описывающих деятельность земских врачей, вынужденных практически в одиночку обслуживать десятки крестьянских деревень вокруг, имея крайне скудный запас лекарств и медикаментов.
Не менее наглядно рассмотреть положение можно на основе исследования выдающегося врача, земского деятеля и министра земледелия в первом составе Временного правительства А.И. Шингарева, который в 1907 году на основе непосредственных наблюдений выпустил работу с говорящим названием: «Вымирающая деревня: опыт санитарно-экономического исследования двух селений Воронежского уезда». Шингарев отмечал, что оба исследуемых им селения, Ново-Животинное и Моховатка, относились к городскому врачебному участку, до которого было 25 верст, и своих медицинских учреждений в обоих селениях, насчитывающих свыше 1000 жителей (в Новоживотином – 664 человека и Моховатке – 399 человек) попросту не было.
Общее отсутствие медицинской помощи приводило к тому, что деревенские жители массово обращались к народной медицине и самолечению. Шингарев писал, что в сферах, в которых земская медицина развита недостаточно, например в акушерстве или лечении тяжелых хронических заболеваний по-прежнему ведущую роль занимает народная медицина и различные ее представители, которые в большинстве своем малограмотны и наносят больше вреда здоровью, чем пользы. Более того, они усиленно препятствуют обращению населения к профессиональным врачам: «Сообразно господству бабок родовспоможение обставлено необычайно примитивно, как и везде в русской деревне. Рожают бабы на лавке или на соломе на полу. Иные роженицы отправляются в баню… Если припомнить курную баню-землянку Животинного, то можно представить в каких условиях приходится рожать. В трудных случаях бабки мудрят и предпринимают целый ряд воздействий – рожениц пугают, долго водят по избе, подвешивают на полотенцах и встряхивают, спускают с печи вниз головой, ставят на колени и пр.»
Необходимо отметить, что недоверие к официальной медицине было повсеместным в крестьянской среде, не ограничиваясь описанными селениями. Показательной может служить ситуация в селе Больше-Жилкино Усольской волости, где в 1897 году в разгар эпидемии брюшного тифа несколько сот человек умерло только из-за того, что «крестьяне по невежеству отказывались ставить прививки, и врачи просто вынуждены были уехать ни с чем».
Таким образом, можно достаточно уверенно констатировать, что состояние сельской медицины в Российской империи даже на рубеже XIX-XX века было крайне удручающим и фактически отсутствовало. Неудивительно, что крестьяне поддержали установление Советской власти, которая дала им больницы и госпитали