Как-то раз Вовочка долго обдумывал свою новую профессию — вместо сторожа он стал работать библиотекарем. Ему нравилось перелопачивать старые книги, переворачивая их с одной пожелтевшей страницы на другую, и надымливая им воздух, когда он делал вид, что читает, а на самом деле, разумеется, притворялся, чтобы просто вызвать у домашних подозрения. Читать такие книги было интересно, а вот кашлять за это время приходилось не раз. Тем более что бабкина книжка с картинками была очень старой и там вместо дореволюционных портретов были лубочные персонажи в расшитых рубахах, отчего Вовочка сразу решил, что это « Онегин и Татьяна». Но вот как быть, если из этой книги вдруг выскочит старая- древняя Баба- Яга, которая первым делом набросится на него со словами « ты что, милок, с ума сошел!»? Вовочка не был уверен, что ему удастся отбиться от нее у нее же под носом. Поэтому он старательно делал вид, что не замечает вопросов, которые ей задавал, стараясь сосредоточить все свое внимание на каких- нибудь посторонних предметах, например, когда бабка за что- нибудь подергивала веревку от сундука, подвешенную к потолку, он старался представить себе, что это не он дергает за веревку, а Баба- Яга дергает за Бабу- Ягу. Конечно, все эти представления только мешали Вовочке вести себя правильно, и, как ни старался он казаться глупым, бабка все равно не верила, что он действительно ничего не понимает. И тогда Вовочка решил пойти ва- банк и притвориться абсолютно тупым. Он даже не слишком понял, что это за штука – ва- банк, но что- то такое у него сработало, и теперь он наверняка это знал. Он даже не представлял, что это за штука такая, но уж очень ему нравилось это выражение, и другого, более подходящего, он не знал. А бабки, которая могла бы ему что- нибудь сказать про ва- банк, рядом не было. Так что пришлось заняться делом самому. А дел было много – следовало еще помыть пол, натереть его какой- то пахучей дрянью и навести в чулане порядок. Разумеется, при этом Вовочка не спускал глаз со своей бабушки, чтобы та ни в коем случае не догадалась, какой он у нее бестолковый. Бабки даже не было рядом – ну а куда, спрашивается, она может деться с сундука? Здесь хоть не затопчут, и то хлеб. Поэтому все внимание Вовочки было сосредоточено на бабке, которая была выше его на голову и потому двигалась медленно. Правда, когда она двигалась, он видел на ее шее какую- то странную татуировку – вроде крестика и обвитой вокруг него буквы « Т». Это было видно, если заглянуть ей за спину, потому что там тоже был крест. Кроме того, она иногда дергала головой, и на ее лицо ложилась тень, которую Вовочка мог разглядеть только боковым зрением, потому что она откидывала голову и поворачивалась к Вовочке спиной. Когда она двигалась, тень на ее лице двигалась вслед за ней. Когда она останавливалась, тень останавливалась тоже. Очень странная, надо сказать, была у бабули тень. Так и хотелось сказать про эту тень: « Тень – это тень и есть». Но Вовочка ничего не говорил – привык. Сама бабка никогда не обращала на его замечание внимания. Она была довольно спокойная – сидела на сундуке и, казалось, думала о своем. Но, когда Вовочка надолго замирал, она все равно появлялась – вот как сейчас. Такая же тихая и сутулая, как днем. Только сейчас Вовочка видел ее совсем другой – со шрамом на лице, который становился все шире и шире, и с черными кругами вокруг глаз. Вовочка подошел к бабке и сел рядом. Бабка вздрогнула и уставилась на Вовочку. Так продолжалось, наверное, с минуту. Потом бабка моргнула, и Вовочка сразу понял, что опасность миновала, и решил ее не беспокоить. Он повернулся к стене и стал смотреть на окошко. Через минуту бабка пошевелилась и спросила:
« Сколько ты будешь стоять?» Вовочка не ответил, и бабка опять замолчала. Через минуту она встала и пошла к своей кровати. Затем села и тихо сказала: « Повернись, пожалуйста». Вовочка повернулся. Бабка опять посмотрела на него.
– Тебя как зовут?
– Вовочка.
– А меня Нелли Николаевна, – сказала бабка. – Тебе сколько лет?
– Восемь.
– Уже восемь, – задумчиво сказала Нелли Николаевна. – Куда же ты? Что же ты не идешь-то? Ведь тебя там ждут. Куда ты пойдешь-то?
Вовочка подумал. Потом пожал плечами.
– Вам же сегодня на работу, – сказал он. – Надо успеть.
– Надо, надо, – вздохнула бабка. – А как ты сам думаешь, – закончила она, – стоит ли? И… во имя чего?
– Во имя исполнения внутреннего долга, – сказал Вовочка.
– Вот это верно, – сказала бабка. – Во имя исполнения внутреннего долга. А тебе никогда не приходило в голову, что у тебя внутри внутреннего долга как раз и нет?