Гарри Нельсон Пильсбери – это гениальная и трагическая фигура американских шахмат, столь богатой на гениальные и трагические фигуры. По своему таланту, энергии он мог бы претендовать на титул чемпионом мира, но… все решили нюансы. Едва загоревшись, пламя его свечи тут же погасло, – и он не успел бросить вызов великому Ласкеру!
Фактически вся его шахматная карьера уложилась в каких-то восемь лет – с 1895, когда он стремительно ворвался в мировую элиту, и до 1903, когда уже смертельно больной в последний раз блеснул в Монте-Карло. Если же брать самый расцвет, когда Пильсбери на короткий момент был первым шахматистом мира, и вовсе – чуть больше года…
Гарри довольно поздно научится играть – в 16 лет, но как только это случилось, шахматы захватили его целиком: «Я буквально не мог бы жить без них, – вспоминал он. – Я думал о них утром, днем и ночью. Во время еды, занятий или прогулок, даже во сне фигуры не переставали преследовать меня. Как только у меня появлялось свободное мгновенье, я тотчас бежал к любимой шахматной доске…» Вскоре надобность в доске у него отпала: у Пильсбери была фантастически цепкая память, – и он начал постоянно анализировать и играть вслепую. К 18 годам он методично изучил все стадии игры, и почувствовав, что уже созрел для больших свершений, отправился из родного Сомервилля в Бостон.
Там же в 1891 году Пильсбери впервые встретился один на один и с первым чемпионом мира Вильгельмом Стейницем, гастролировавшим тогда по Америке. Правда, тот давал юноше вперед пешку и ход! Мог ли Гарри тогда представить себе, что через три года он оставит позади и старика Стейница и всех остальных? Сам он считал, что начал карьеру в 1893-м, когда приехал с гастролями в Филадельфию – конечно же, для того чтобы дать сеанс одновременной игры, не глядя на доску… Тогда Пильсбери играл всего по четыре партии, но начал постепенно увеличивать число противников. Спустя 10 лет он довел их число до 22, просто немыслимый аттракцион для того впечатлительного времени.
В том же 1893 году Пильсбери сыграл в своем первом международном турнире, в Нью-Йорке. Успех для 21-летнего американца был относительным: 7 очков из 13. Но он сразу же заявил о себе, как одном из лучших игроков США и… был близок к тому, чтобы взять верх над Эмануилом Ласкером, который в итоге выиграл все партии. Для немца турнир был важнейшим этапом в борьбе за право на матч со Стейницем. Он этот матч получил, а вслед за матчем, в 1994-м – и титул, который потом носил на протяжении 27 лет.
Ласкер сразу обратил внимание на высокого юношу, который не захотел в партии с ним, имея лишнего слона, в равном эндшпиле соглашаться на ничью: попытался выиграть, но в итоге проиграл. Зато Пильсбери одержал победу над Шовальтером, сильнейшим тогда игроком США. Конкуренция с ним полтора года спустя и приведет его в Гастингс.
К 1895 году в шахматном мире сформировалась «большая четверка»: Ласкер, Стейниц, Зигберт Тарраш, который считал нового чемпиона «выскочкой», недостойным высокого титула, и Михаил Чигорин, сыгравший с Вильгельмом первым два матча за корону.
Гастингс должен был стать местом «окончательного решения» по вопросу – кто больше достоин титула. Молодого Пильсбери не могло быть в этом уравнении. Но Гарри ударно поработал в преддверии турнира, – и садясь на пароход в Нью-Йорке, сказал одному из друзей, что… едет «только за первым местом!» Он чувствовал ту огромную шахматную силу, которая, точно джин, вот-вот уже должна была вырваться из бутылки наружу!
Так получилось, что в 1-м туре он встретился с Чигориным, и проиграл. Кто бы мог тогда представить, что играют два будущих первых призера турнира. Михаил Иванович после той победы играл блестяще, и за два тура до финиша опережал всех. Но и для Гарри эта партия не прошла бесследно: «До сих пор жалею о важном потерянном очке, – говорил он. – От этого поражения я просто кипел от ярости, и оно сильно стимулировало меня в последующих сражениях…» Пильсбери победил Тарраша, Стейница, и после 11 туров у него было 9,5 очков, столько же, сколько и у Чигорина. В 12-м американец играл против Ласкера, выиграл пешку, был близок к победе, но… непоправимо ошибся в цейтноте, – и позволил догнать себя чемпиону, отстававшему на очко. А Чигорин ушел в отрыв.
Русский чемпион выигрывал партию за партией, и за два тура до финиша опережал Пильсбери и Ласкера на пол-очка. В 19-м все трое выиграли. В последнем же Пильсбери достался в соперники Исидор Гунсберг, сыгравший вничью матч со Стейницем, Чигорину – Давид Яновский, а Ласкеру – Джозеф Блэкберн. Гарри закончил первым, выиграв невероятным по красоте ударом в эндшпиле. Поднялся из-за своего столика… чтобы самому увидеть, как один за другим проигрывают конкуренты: сначала Ласкер, а затем и Чигорин.
«Результат состязания для всего шахматного мира оказался более чем неожиданным… Молодой бостонский маэстро Пильсбери, имя которого, хотя было уже известно, но его никак нельзя было причислить к звездам первой величины, взял первый приз в турнире, где участвовали лучшие шахматисты мира, – писал Тарраш. – Но его результат не стоит считать случайностью, он достиг его сильной и элегантной игрой. Его привлекательная, как и у второго призера Чигорина, комбинационная игра, его блестящее ведение атаки, его замечательные идеи оставляют глубокий, жизнеутверждающий след в игре!»
Слова «учителя Германии», как называли Тарраша, дорогого стоят, ведь он фактически отдал Пильсбери право на участие в турнире в четверном матч-турнире в Петербурге в 1895/96 годов, где сошлись победители Гастингса – Ласкер, Стейниц и Чигорин…
Гарри ехал на этот турнир не то что с надеждой, но с огромной верой в успех, ведь если он стал бы первым и здесь – матча за корону с Ласкером было уже не избежать!
И американец стартовал с… победы черными над Ласкером. Победил затем и Чигорина, а вот Стейницу в угаре атаки проиграл, явно перегнув палку – он сразу хотел взять быка за рога! Начался второй круг, и Пильсбери снова, теперь уже белыми, обыграл Ласкера; легко, в 20 ходов, был бит Чигорин, и опять упущена победа над Стейницем… Но даже и без этой половинки, у лидера было 4,5 очка из 6 возможных! Ласкер отставал от него на очко, Стейниц – на два, Чигорин – на три! А после 8 партий у Гарри было 6 очков.
Американец был на седьмом небе. Петербургская публика носила его на руках. Банкеты в его честь устраивались чуть ли не ежевечерне, шампанское лилось рекой, девушки не сводили с него восторженных глаз, – и один из таких бурных вечеров запомнится ему на всю жизнь. Гарри почувствовал недомогание накануне партии со Стейницем, но от игры все же не отказался, и после ничьей он «на всякий случай» отправился в клинику.
Печальный диагноз, который Пильсбери узнал накануне партии четвертого круга против чемпиона, подкосил его – у него обнаружили сифилис, который на тот момент считался неизлечимой болезнью. Впечатлительный американец в девяти оставшихся турах сумел набрать лишь 1,5 очка, не одержав ни одной победы… В турнире он пропустил вперед не только Ласкера, которому проиграл эпичную партию в тот самый день, но и Стейница, и в итоге финишировал только на третьем месте, на 3,5 очка отстав от победителя!
В один момент для Гари Нельсона рухнуло всё… И мечта о матче за шахматную корону: вместо поединка Пильсбери – Ласкер публика вскоре увидела матч-реванш, а вернее – матч-разгром Ласкер – Стейниц. И гастрольная карьера: Пильсбери старался изо всех сил, чтобы информация о его болезни не просочилась в прессу. И турнирная практика: отчасти потеряв уверенность в себе, выполняя рекомендации врачей, он не мог играть во всю свою мощь – серии побед чередовались необъяснимыми поражениями, когда у американца банально не находилось объяснения для некоторых своих решений.
После рокового Петербурга Пильсбери лишь еще раз выиграл у Ласкера – в Нюрнберге (1896), а после уступал ему почти в каждой партии, расстояние же между ними росло с каждым годом. Свою «лебединую песню» американец спел в Вене (1898), когда месте с доктором Таррашем с большим отрывом финишировал на 1-2-м местах, оставив позади всех остальных – но не Ласкера – Стейница, Чигорина, Яновского, Шлехтера, Берна.
В Лондоне (1899) чемпион мира был впереди на 4,5 очка, в Париже (1900) – на 2, ну а в последнем турнире Пильсбери, в Кебмбридж-Спрингсе (1904) – на безнадежные 4.
Всего через два года после этого турнира, единственного в биографии Гарри Нельсона, который он закончил в «минусе», американца не стало. Пильсбери шел 35-й год…