Повсюду лежала разорванная одежда, книги с вырванными страницами, обломки мебели…
Уставшими глазами, он осмотрел комнату еще раз в надежде найти хоть что-то стоящее. Засыпанный толстым слоем пыли, в углу стоял видавший виды комод, на котором громоздилось разбитое на три части потемневшее зеркало. В одном из ящиков комода он нашел колоду игральных карт и сунул ее в карман, в другом аккуратной пачкой лежали ноты для фортепиано, все другие ящики пустовали.
Под ногами хрустел разбитый кирпич от развалившейся печи со следами нагара и побелки. В крыше от упавшей трубы зияла дыра, в которую можно было разглядеть серое неприветливое небо.
В соседней комнате, служившей некогда спальней, сохранилась железная кровать с металлической сеткой, провисшей до пола от времени. На грязном дощатом полу валялась подушка, из рваных ран которой торчали серые куриные перья. На стене висела картина зимнего деревенского пейзажа с уходящим вдаль большаком и сизым дымком, вьющимся из аккуратной крестьянской избы, устроившейся меж многовековых дубов.
Он провел пальцем по картине, счищая пыль и оставляя длинную чистую линию. На полу под кроватью лежал оброненный кем-то коробок спичек, оказавшийся наполовину заполненный спичками с красными селитровыми головками. Он встряхнул коробок с характерным звуком и отправил к колоде игральных карт.
Сквозь разбитые окна в дом проникал пронизывающий холодный ветер, заставляя сильнее кутаться в шинель. Он поправил винтовку на плече и двинулся к выходу.
На другом конце деревни послышался собачий лай. Он прислушался и рванул в противоположную сторону, снимая винтовку с плеча, чтобы удобнее было бежать.
- Стой! - сзади послышались крики и топот кирзовых сапог.
- Стой! Стрелять буду! – преследователь передернул затвор ППШ.
Тишину разорвала пулеметная очередь, и беглец ничком упал на мерзлую землю, не добежав до ближайшего леса чуть более двадцати шагов. Запыхавшиеся преследователи с пулеметами наперевес подбежали к поверженному беглецу.
Один носком сапога попытался перевернуть непослушное тело, лежащее лицом вниз.
- Аккуратней, он может быть еще жив, - предупредил второй, не сводя дуло ППШ с лежащего человека.
Первый наклонился и ухватил лежащего рукой за шинель, дернул, неловко переворачивая тело на спину. Беглец был мертв, на груди темнели три алых пятна, а ткань шинели пестрела рваными дырами от выходных отверстий.
- Готов, - резюмировал первый.
- Дезертир, - махнул головой второй, - знаки различия спороты, в тыл выходил.
- Лицо какое-то странное, - поморщился первый, - да и волосы на голове пострижены чудно.
- Может он диверсант немецкий, - предположил второй, - там цирюльник шибко умелые. Пошукай по карманам, мож сыщешь чего.
Первый прошелся по карманам, выудил на свет пачку игральных карт и коробок спичек.
- Больше нет ничего, - развел руками обыскивающий.
Второй подобрал винтовку и передернул затвор.
- Ба! Да у него и патронов-то не было.
- Смотри-ка, какие у него котлы, - удивился первый, - отродясь таких не видывал.
Второй наклонился, рассматривая необычный циферблат, где не было ни часов, ни минут, а лишь два деления – на шести и на двенадцати. Там, где должна была стоять цифра шесть – красовалось 1941, а на двенадцати – 2064.
- Чудеса да и только, - восхитился второй, - сымай с него, покажем чекистам, может это какая разработка немецкая новая.
Первый расстегнул кожаный ремешок и снял с запястья умершего необычные часы, посмотрел на циферблат и сунул часы в карман, не услышав контрольного щелчка в механизме.