Любезная улыбка застыла на лице Мари и сейчас, мгновение спустя уже больше напоминала гримасу. Губы ее скривились, взгляд в одну секунду стал холодным, будто покрылся корочкой льда. Но уже в следующий миг Мари снова растянула губы в улыбке и, жеманно приложив ладошку ко рту, пропела:
— Ох, и правда! Феликс, ну чего же ты ждёшь, веди бедняжек скорее к нам! Я непременно их всем представлю!
Молодой человек, что вел нас под руки, очевидно, Феликс, подведя нас к компании, отступил на шаг и церемонно поклонился.
— С вашего позволения, леди, я представлюсь первым, — он протянул мне руку. — Брат этой плутовки, Феликс Лопахин.
Я на мгновение замерла. Мне было боязно показывать этим людям свою руку, ведь если рыночная торговка будто с цепи сорвалась, заметив фиолетовый вензель на моем запястье, то как могли отреагировать на него эти господа? Они были друзьями Мари, а от нее нам не приходилось ждать ничего хорошего.
В растерянности, не зная, как поступить, я протянула Феликсу руку ладонью вниз. Но вышло ещё хуже.
Заметив мой жест, юноша хохотнул.
— Ого, да вы смелая барышня! Позволите ручку лобызать? — я залилась краской до корней волос. — А что, если так?
И тут он перевернул мою руку ладонью вверх!
От ужаса у меня в висках застучало, я уже не знала, чего боюсь больше: того, что он увидит метку или вздумает поцеловать мне ладонь.
Но Феликс, заметив вензель, отреагировал отнюдь не как маленькая продавщица. На долю секунды он застыл, после чего едва не зажмурился от удовольствия. Улыбаясь во весь рот, он повернулся к Мари.
— Сестрёнка, любезная моя, что же ты не сказала, что привела с собой подруг из Того мира? Признаться, я не ожидал от тебя таких успехов!
Феллина, наблюдавшая за этой сценой, белая, как полотно, попыталась что-то сказать, но Мари, опередив ее, шагнула к нам, выставив перед лицом Феллины ладонь в знак того, чтобы она молчала.
Слащаво улыбаясь, Мари нараспев произнесла:
— Девочки! Милые мои! Я счастлива, что это вы! Феллина сказала мне, что привела подруг, но я и не думала, что она привела моих подруг! — она отчётливо выделила слово "моих".
Феллина вновь открыла было рот, чтобы вмешаться, и Мари с той же слащавой улыбкой повернулась к ней.
— Феллина, вот спасибо тебе! Это же мои одноклассницы! Где ты их нашла?
Феллина залепетала:
— На ярмарке, я поняла, что они потерялись. Им совершенно некуда было идти...
— Ну, конечно! — Мари едва не хлопала в ладоши. — Это ведь я их потеряла! А ты их нашла для меня!
Мари продолжала щебетать, а на Феллине и лица не было. Мне подумалось, что ещё секунда, и она хлопнется в обморок прямо здесь и сейчас.
Меж тем, Феликс, все также галантно предложил нам устроиться и усадил за стол.
Теперь я могла его рассмотреть получше: высокий и тонкий, изящный, как тростинка, с белокурыми волосами и красивым, как у модели, лицом. Он, и правда, весьма походил на Мари – не только чертами, но и холодным блеском в глазах, который он, в отличие от сестры, время от времени не забывал прятать, ласково улыбаясь и дружески подмигивая.
Некоторое время он развлекал нас, рассказывая забавные истории и угощая вкусностями, но быстро заскучал, видя наши с Верой смущённые лица и настороженный взгляд. Нам, и правда, совсем не хотелось любезничать: вся эта сцена с Феллиной и странное поведение Мари никак не располагали к веселью. Тем более, что Феллина, та и вовсе загрустила — сидела в одиночестве мрачнее тучи и ковыряла вилкой полупустую тарелку.
Феликс проследил за моим взглядом и, извинившись, отошёл к ней. Подсев к Феллине, он принялся ей что-то тихо говорить, и девушка потихоньку начала улыбаться, а потом и вовсе несколько раз хихикнула.
Мари же снова оказалась в центре веселья. Она сидела на своем стульчике, лакомилась сладостями и снисходительно улыбалась гостям.
Недалеко от нее пухленькая брюнетка в жёлтом платье горестно вздыхала:
— Везучая ты, Мари, — завистливо говорила она, — даже Большое Заточение тебя не коснулось, вон, какая ловкая! Сколько душ смогла привести, а у меня вообще никого: один мальчонка, кадет, да и тот дурачок. Родители за такие успехи по голове не погладят.
Мари на эти слова довольно кивала, даже не думая утешать подругу.
— Ну, разумеется, дорогая Карин! — улыбалась она. — В нашей семье все талантливые! Феликс, тот тоже не с пустыми руками! Куда тебе до меня! Потому и отдыхаем мы сейчас в моем доме, а не в твоём!
Она заливисто засмеялась, а пухленькая брюнетка даже не обиделась – сидела и кивала словам Мари, будто была в них святая истина.
Отсмеявшись, Мари оглядела гостей и, сладко потянувшись, изобразила зевок.
— Что-то мы засиделись, господа! — сказала она, совсем как взрослая. — Неугодно ли прогуляться до нашей эстрады? На сцене скоро начнется спектакль!
Мы с Верой переглянулись.
— Что ещё за спектакль? — хмуро спросила она.
Веснушчатый паренёк в очках и клетчатом костюме, сидевший за ее спиной, с готовностью отозвался:
— Праздничное представление! Забавные сценки и смешные куплеты. Очень рекомендую! Но сегодня это так, разминка, а через пару дней у нас состоится грандиозный праздник, вот тогда будет настоящая феерия! Большое Заточение закончилось, и накопились много чего! Вам обязательно надо это увидеть!
Мари, услышав его слова, хихикнула:
— Увидят, Жан, можешь не сомневаться! Больше я их от себя никуда не отпущу! А то ещё снова потеряются!
Она широко улыбнулась, мне же ее улыбка напомнила оскал хищницы. Меня передёрнуло, и я поднялась.
— Ну так пойдемте на спектакль! — позвала я, мне не терпелось прервать этот неприятный разговор.
Гости вместе с Мари, не спеша, потянулись к эстраде. Сцена едва виднелась за густыми деревьями, хоть и располагалась всего в паре шагов.
Мы уселись на деревянные лавки "в партере". Я и Вера устроились как можно дальше от хозяйки дома, через пару рядов от нас шептались Феликс и Феллина.
Мари хлопнула в ладоши, веля начинать.
Заиграла музыка, и на сцену вышел человек в расшитом разноцветными нитями камзоле и раскрашенной золотом деревянной маске. Человек этот делал странные движения руками, будто танцевал, метал ножи и выделывал весьма жутковатые па, после чего он принялся тянуть на себя словно бы невидимые нити. Будто привязанные на эти нити, из-за кулис вышли ещё две фигурки. Они были ниже главного героя, в уродливых масках и убогих черных платьях. Фигуры стояли, опустив головы с безвольно повисшим руками, пока главный герой не начал снова тянуть за нити, будто бы управляя фигурками. Тогда они стали выделывать смехотворные и нелепые движения, приводя главного героя, а вместе с ним и всех зрителей в восторг.
Публика хохотала, чуть ли не держась за животы. Ясно было, что только нам с Верой представление показалось несмешным и глупым. Все остальные получали явное удовольствие.
Вдруг, словно бы спохватившись, Мари всплеснула руками и воскликнула:
— Феллина, клетку! Да, побыстрей!
Я посмотрела на Феллину. Ещё секунду назад она смеялась над спектаклем и шутками Феликса, но теперь снова выглядела несчастной. Нахмурившись, она недовольно поднялась и поплелась в сторону дома.
Повинуясь не вполне понятному мне самой порыву, я тихо встала и поспешила за ней. За спиной я услышала шаги: то была Вера.
— Ты права, — шепнула я ей, — лучше нам не разделяться.
Вера кивнула:
— Да, и представление отвратительное!
Мы догнали Феллину. Она с горечью поглядела на нас.
— Вот же ж жадная гадина эта Мари! — в ее голосе звенели слезы. — Ей бы лишь помыкать всеми, как своей собственностью!
Она кусала губы, чтобы не разрыдаться, а мы с Верой лишь беспомощно плелись следом, не зная нуждается ли девочка в нашем утешении.
Мы уже подходили к дому, когда Вера тихо спросила:
— Зачем Мари нужна клетка? Что она просила принести?
В ответ Феллина лишь брезгливо скривились и скосила взгляд в сторону узкого прохода во внутренний дворик.
— Сейчас сами увидите.
Мы зашли в крохотный двор, скромный и неказистый, скрытый от посторонних глаз. Здесь стояли груженные зерном и мукой телеги, и бегала мелкая квохчащая живность: куры, гуси и толстые индюки. Пахло здесь как в деревне: соломой и кухней.
Мы огляделись. На столе, засыпанном сухой травой и мелкими щепками, стояла клетка. Клетка, поставь ее на землю, доходила б мне высотой до пояса, шириной же была как раз с меня.
Ни сама клетка, ни ее обитатель никак не соответствовали этому дворику. Прутья клетки были с виду из чистого золота, а крючок усыпан драгоценными камнями, синими, как здешнее море: сапфирами!
Но житель клетки показался мне куда примечательнее своего домика.
Это была птица. При первом взгляде на нее казалось, что это просто голубка: головка, тельце, лапки, все было очень похоже. Но если присмотреться внимательнее, становилось видно, что голубка эта не так проста. Тельце ее было тоньше, чем у обычного голубя, лапки – длиннее, головка – изящнее. В добавок, пёрышки у нее были яркого синего окраса – сапфирового, как камни на ее клетке, а на головке виднелся крохотный золотистый хохолок, и эта корона придавала птичке и вовсе царственный вид.
Феллина с усилием потянула клетку на себя и водрузила себе на спину (не столько пленница, сколько сама темница оказалась нелегкой). Мы с Верой попытались помочь девочке, но она лишь раздражённо повела плечом, мол, не мешайте. В эту секунду птичка оказалась прямо перед моим лицом на расстоянии нескольких сантиметров, и я заметила у нее ещё одну необыкновенную деталь: на шее у голубки красовался тончайшей работы золотой браслет, который для тоненькой шейки этой птички играл роль ожерелья. Мы с Верой переглянулись: от вида этой пернатой красавицы захватывало дух!
Феллина тяжело ступала перед нами и, добравшись до "театра", бухнула клетку на землю недалеко от сцены. Этот неаккуратный жест, очевидно, не остался незамеченным Мари, так как она недовольно, перекрикивая смех и музыку, приказала:
— Эй! Не смей ставить ее на землю, сейчас же затащи вон на ту тумбу!
Тяжёлым взглядом Феллина посмотрела туда, куда показала Мари: тумба стояла рядом с фонтаном всего в паре шагов от зрителей.
Вздохнув, она поволокла клетку туда и принялась затаскивать ее на тумбу. Но та оказалась высокой: девушке она доставала до груди, и ей было никак не справиться.
Не выдержав, мы с Верой бросились помогать Феллине, но у Веры, как на зло, в руках до сих пор была наша книга, подарок графа, и из-за нее Вера не могла удержать клетку, и та то и дело перекашивалась на сторону и никак не затаскивалась на пъедестал.
Феллина больше не могла сдерживаться.
— Да брось ты эту чёртову книжонку! Что ты вцепилась в нее, как в драгоценность?! Что у тебя там? Заклинания?
Последнее слово Феллина выкрикнула как раз тогда, когда в спектакле на секунду случилась пауза, музыка умолкла, и слово прогремело в полной тишине. Все, как по команде, повернули головы в нашу сторону.
— Заклинания? — спросил заинтригованный Феликс.
— Заклинания? — привстал на месте тот, в клетчатом, кого Мари назвала Жаном.
— Заклинания?! — воскликнула Мари и направилась прямиком к Вере.
Мне хотелось зажмуриться. Я знала, чего хочет Мари, и знала, что Вера ни за что ей не уступит.
Так и вышло. В этом мире Мари не привыкла встречать преград, она шла к Вере, уверенная, что получит все, чего ни пожелает.
Остановившись подле моей подруги, Мари протянула ей раскрытую ладонь.
— Дай, пожалуйста, книгу, — ласково попросила она. — Мне только поглядеть.
Но Вера вцепилась в томик мертвой хваткой и замотала головой.
— Дай книгу, Вера! — повторила Мари строже. Вера даже не удостоила ее ответом.
— Дай! — сказала Мари в третий раз и вцепилась ногтями в кожаный переплет.
Веру было так просто не победить, но тут уже я сама не могла спокойно смотреть на бесчинства Мари: взбесившись, я схватила девочку за плечо и оттолкнула в сторону.
Когда-то, в Том мире, я вывалила на голову этой злобной избалованной девчонке ведро со льдом, и мне это, в общем-то, сошло с рук. Но не в Другом мире. Здесь царили иные порядки.
Когда я толкнула Мари, она едва не потеряла равновесие, и сейчас держалась за плечо с таким видом, будто я проткнула его ножом. В следующую секунду Мари истошно завизжала.
Прошло всего мгновение, как вдруг вокруг нас потемнело, как будто вмиг сгустились сумерки и наступила ночь. Я задрала голову к небу и поняла, что солнце закрыли вовсе не тучи, но гигантские черные крылья!
Я бросила панический взгляд на Веру, я знала, что в голову нам пришло одно и то же: гигантской птицей могла быть только Горлица! Многократно увеличившись, демоница перешла в нападение!
Я присмотрелась: но нет, то были вовсе не птичьи крылья. Остроконечные, перепончатые, это были крылья дракона!