Александр Блок в последних строках своей статьи "Интеллигенция и народ" (1908 г.) являет нам чудо прозрения, свойственное русским поэтам, русской литературе: "...над нами повисла косматая грудь коренника и готовы опуститься тяжелые копыта". Менее десяти лет оставалось до того момента, когда ощущение перешло в реальность. К образу нависшей тьмы Блок выходит от поэтического образа Гоголя "Тройка-Русь". "Бросаясь к народу, мы бросаемся прямо под ноги бешеной тройки, на верную гибель". Над логикой гоголевского образа стоит поразмыслить. Блок ставит интеллигенцию вне "тройки".
Но что такое вообще интеллигенция? В словаре Даля это слово не имеет самостоятельного места (что символично), но определено в соотношении с понятием "интеллектуальный", "...от латинского – духовный, умственный, разумный, противоположный – вещественный, плотский, телесный, чувственный. Интеллигенция в значении разумная, образованная, умственно развитая часть жителей". Под последнее определение интеллигенции подпадает достаточно большая часть общества. Но обозначим более жесткий подход: попробуем определить понятие "Интеллигенция" от противного. И тогда: интеллигенция – это те, кто противоположен вещественному, плотскому, телесному, чувственному. Кто из нас может отнести себя к этой категории? И если предполагать честный ответ, то ответом должно быть молчание.
Тем не менее, ответ есть. Под определение интеллигенции от противного подходит только одна часть жителей России – православные монахи. И только институт православного монашества может претендовать на право воспитания истинного русского интеллигента. Конечно, это максимализм. Но разве не максимализм: "Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный"? так же интеллигенция-монашество. Важно знать путь, вершину пути – а уж как мы движемся по нему, в силу своей немощи и слабости человеческой – это другое.
С последними положениями можно было бы спорить, если бы это были измышления или размышления одного человека, в данном случае автора. Во избежание того, чтобы сказанное воспринималось как частное, покажем логику возникновения означенных утверждений.
Блок впрямую не связывает интеллигенцию, народ и православие. Однако, вот цитата из той же статьи "Народ и интеллигенция".
(начало цитаты)
"Нужно любить Россию, нужно “проездиться по России”, писал перед смертью Гоголь. “Как полюбить братьев? Как полюбить людей? Душа хочет любить одно прекрасное, а бедные люди так несовершенны и так в них мало прекрасного! Как же сделать это? Поблагодарите Бога, прежде всего за то, что вы — русский. Для русского теперь открывается этот путь, и этот путь — есть сама Россия. Если только возлюбит русский Россию, — возлюбит и все, что ни есть в России. К этой любви нас ведет теперь сам Бог. Без болезней и страданий, которые в таком множестве накопились внутри ее и которых виною мы сами, не почувствовал бы никто из нас к ней сострадания. А сострадание есть уже начало любви”... “Монастырь наш — Россия! Облеките же себя умственно рясой чернеца и, всего себя, умертвивши для себя, но не для нас, ступайте подвизаться в ней. Она теперь зовет сынов своих еще крепче, нежели когда-либо прежде. Уже душа в ней болит, и раздается крик ее душевной болезни. — Друг мой! или у вас бесчувственно сердце, или вы не знаете, что такое для русского Россия!”
Понятны ли эти слова интеллигенту? Увы, они и теперь покажутся ему предсмертным бредом, вызовут все тот же истерический бранный крик, которым кричал на Гоголя Белинский, “отец русской интеллигенции”.
В самом деле, нам непонятны слова о сострадании как начале любви, о том, что к любви ведет Бог, о том, что Россия - монастырь, для которого нужно “умертвить всего себя для себя”. Непонятны, потому что мы уже не знаем той любви, которая рождается из сострадания, потому что вопрос о Боге — кажется, “самый нелюбопытный вопрос в наши дни”, как писал Мережковский, и потому что, для того, чтобы “умертвить себя”, отречься от самого дорогого и личного, нужно знать, во имя чего это сделать. То и другое, и третье непонятно для “человека девятнадцатого века”, о котором писал Гоголь, а тем более для человека двадцатого века, перед которым вырастает только “один исполинский образ скуки, достигая с каждым днем неизмеримейшего роста”... “Черствее и черствее становится жизнь... Все глухо, могила повсюду” (Гоголь)".
(конец цитаты)
Блок еще не определяет интеллигенцию, так как мы. Но то, что Белинский, применительно к Пушкину, называл "инстинктом истины", помогает ему постигнуть существо вопроса. Ибо что следует из понятий "Россия-монастырь", "умертвить всего себя для себя" – как не наши утверждения? И важно развитие логики.
Блок обращается к Гоголю. Но и от Гоголя, мысленная линия движется не на прямую к Блоку, а через Константина Леонтьева – русского мыслителя конца XIX века, принявшего монашества, – с его предельно жестким отношением к интеллигенции, которую он именовал – "плачевной". Учитывая сказанное нами, понятно, почему Блок пишет: "То и другое, и третье непонятно для человека девятнадцатого века, о котором писал Гоголь, а тем более для человека двадцатого века..." Можно бы продолжить: а уж тем более, для человека двадцать первого века.
Однако ситуация обратная: человеку двадцать первого века становится понятно. Почему? Середина девятнадцатого века – начало двадцатого – процесс апостасии, завершившийся революцией и мраком атеизма. Солженицын в "Темплтоновской лекции" отмечает, что, исследовав тысячи документов, может сказать о причинах революции только одно: "Люди забыли Бога". Так же понимал и Бунин. Это предвидел Блок. Сейчас ситуация другая – возможно возвращение к Православию. И за счет этого нам становится понятно то, что постигалось лишь единицами в девятнадцатом и в начале двадцатого века.
С этой точки зрения, какова сегодня задача мыслящей части общества? Если с личным путем все понятно – принадлежность к интеллигенции должна стремиться стать равной принадлежности к монашеству, и то и другое вместе – сонаравленные усилия, обеспеченные железной логикой одного из основных православных постулатов: "Будьте совершенны как Отец ваш Небесный".
Каков же путь общественного служения? Думается, и здесь все однозначно. Задача интеллигенции – свидетельствовать народу истину православия и показывать и доказывать, что путь воцерковления каждого отдельного человека – есть путь спасения, возрождения всей России в целом. Но позицию следует пояснять. В более узком и конкретном смысле задача интеллигенции состоит в пояснении аксиом православия.
Почему православие на сегодняшний день есть единственный путь спасения России?
Во-первых, это тысячелетняя история России. Все имена, которыми прославлена Русская земля – это имена православных людей. Высшие достижения русской науки и культуры – удел православных людей. Русская литература не мыслима вне русла Православия, православная основа произведений, божественный Промысел, явленный в судьбах русских писателей – вот факторы, определяющие суть русской литературы. Все наши военные победы обеспечены Православием. Это факты истории. История же России утверждает и то, что для русского народа сохранение Православия и Отечества единая задача. Не будет Православия – не будет России. В этом Божественное предопределение русского народа.
Во-вторых, в общественной жизни. Попробуем определить, похожа ли наша современная политическая жизнь на ту ситуацию, которая описана ниже. "Внешняя же, общественная деятельность, в особенности общественная борьба, всегда отвлекают людей от внутренней жизни и потому всегда, неизбежно развращая людей, понижает уровень общественной нравственности. Понижение же уровня общественной нравственности делает то, что самые безнравственные части общества все больше и больше выступают наверх, и устанавливается безнравственное общественное мнение, разрешающее и даже одобряющее преступления. И устанавливается порочный круг: вызванные общественной борьбой худшие части общества с жаром отдаются соответствующей их низкому нравственному уровню общественной деятельности, деятельность же эта привлекает к себе еще худшие элементы общества..." Эти слова принадлежат Льву Толстому.
И здесь следует оговориться. Отсечь Толстого полностью от русской литературы, назвать его чужеродным явлением было бы серьезной ошибкой. Опасность есть. Но надо правильно представлять и судьбу, и творчество писателя в христианских координатах. Толстой – трагедия русской литературы. Предупреждение и предостережение от того, куда может завести путь вне Церкви, путь гордыни. Однако большинство всего постигнутого им творчески в русской жизни не расходится, да и не может расходиться, с Православием. А за грех свой он заплатил страшно – умер без покаяния и причастия.
И вот как понимал Толстой спасение России: "Для того чтобы положение людей стало лучше, надо, чтобы сами люди стали лучше. Это такой же труизм, как-то, что для того, чтобы нагрелся сосуд воды, надо, чтобы все капли ее нагрелись. Для того же, чтобы люди становились лучше, надо, чтобы они все больше и больше обращали внимание на себя, на свою внутреннюю жизнь".
Разве это противоречит Православию? Нет. Но без Православия остается чистой теорией. Как возможно, чтобы каждый, в отдельности, человек становился лучше? Путь – только в Православии. Воцерковляясь, мы становимся лучше, и молимся за тех, кто пока не видит пути. Это уже не теория, это – реальная деятельность. По слову преподобного Серафима Саровского, Стяжи Дух Мирен, то есть спасись, и вокруг тебя спасутся тысячи. Это и должна делать интеллигенция.
В-третьих, надо понимать, что народ, а, следовательно, и Россия, в буквальном смысле гибнут без Веры, без Православия. Возьмите одного человека за руку (образно, конечно, то есть убедите его), приведите в Храм. Это будет ваше служение России. Блок в той же статье "Интеллигенция и народ" пишет: "Требуется... высшее начало. Раз его нет, оно заменяется всяческим бунтом и буйством... откровенным самоуничтожением, развратом, пьянством, самоубийством всех видов".
И все это от непонимания Креста, Страдания.
У меня нет статистики, но я уверен, что прав по логике. Сколько до революции было самоубийств среди простого народа? Сколько сейчас? Соприкасаясь с жизнью деревни, завода, видишь, пьянство, разврат, самоубийства – как эпидемия, и уходят в основном молодые мужчины от тридцати лет. А ведь генофонд нации и без того нарушен войнами. Почему это происходит? Заметьте, что и в Храме мужчин гораздо меньше, чем женщин. А самоубийства среди молодежи?
Институт семьи нарушен, более того целенаправленно разрушен. Нет семьи – не будет Государства. Чем можно сейчас спасти семью? Православие – вот фундамент, вот скрепа семейных отношений. Пустите Православие в школы. Не сразу, но проблема начнет разрешаться. Надо искать первопричину всех проблем.
По обозначенным нами пунктам от истории России, через личное воцерковление, к укреплению семьи – вот путь возрождения России. Вот задача интеллигенции. Вот суть сочетания означенных нами понятий "интеллигенция", "Православие" и "народ".
Учитывая сказанное, надо понять, что Россия сегодня – это наш монастырь. А основное правило бытия в монастыре – молитва и труд. Только в труде и молитве, только в пространстве монастыря, только в пространстве православного храма русская интеллигенция может осознать себя частью народа, не только мыслящей, но и верующей, то есть действительной его частью.
Время гоголевской тройки миновало. Наступило время Святой Троицы. Не поймем этого, не сумеем донести до народа – не будет России.
