Однажды я написал рассказ... Мне было 25.
Написал и положил в стол. Иногда давал читать знакомым.
Рассказ вышел мощным, сам удивился. Писал его ночью, удрав от молодой жены на кухню. В медовый месяц что-то выбросило меня из постели, и нечто залпом вылилось на бумагу. Перо опережало мысль, лег уже под утро, чувствуя себя героем. И одновременно ощущая дикую усталость.
Спустя год-полтора мне предложили его напечатать. Я дал согласие.
По фабуле женщина, героиня рассказа, умерла. Но - как умерла... не буду тут говорить.
В день, когда рассказа был напечатан, и я принимал поздравления завистливых коллег, фабула этого рассказа пришла в реальность. История повторилась точь-в-точь, как была описана. Один к одному, совпадали даже детали.
Когда я это узнал, пришел в ужас. И не писал потом несколько лет. Только журналистика, статейки о хороших людях и высоких надоях в колхозах.
А поперек горла стоял вопрос: как быть дальше, можно ли мне писать, когда в голову лезут сюжеты один страшнее другого. Что, если и они исполнятся?
Я не хотел такого.
Рассказ стал моей визитной карточкой в литературе на долгие годы. Я им даже гордился. Вот, могу! Могу, но не имею права. Пророк должен молчать, если не может помочь или предотвратить событие, которое не дает покоя его душе. Душе, отловившей сюжет где-то в инфополе вселенной и представившей его людям.
После этого случая я стал непризнанным гением в своих глазах и глазах моих знакомых. Стал им потому, что меня все устраивало. Так мне было комфортно. Свое бездействие в литературе я объяснял себе тем, что писать мне нельзя, потому что нельзя вообще. Выдуманные истории сбываются.
Тогда я не знал, что истории не выдумываются, непризнанных гениев не бывает, а все написанное - реально.