Казачья жизнь могла показаться постороннему некой анархией, хаосом. Недаром же имеется термин «казачья вольница». Однако, несмотря на некоторую вольность, жизнь казака подчинялась строгим правилам, нарушение которых строго каралось.
Суровость наказания зависела от тяжести проступка, и за некоторые можно было запросто лишиться казачьего статуса.
Наказания за воровство
Обычно при поимке вора, казаки решали все самосудом. Такое встречалось повсеместно на казачьих землях вплоть до конца 19 столетия. Причин самосуда было много, но основными были две:
- Некомпетентность и подкупность мировых судей. К тому же после реформ Александра II, мировыми судьями на казачьих землях стали люди, которые к казакам относились как к бездельникам и ворам. Поэтому и судили предвзято;
- Второй причиной самосудов было большое количество конокрадов среди самих казаков. Поэтому не старались «выносить сор из избы».
Эту информацию можно узнать из работы И.Тимощенкова «Общественный быт и народные обычаи Казанской станицы».
Конокрадов при поимке били так, чтобы нанести тяжелые увечья. А то и забивали насмерть. При этом такая жестокость в казачьей среде считалась оправданной, ведь без коня казак не мог нести службу.
Такое же отношение со стороны казаков ожидало и профессиональных воров. Власти же на такое самоуправство казаков по отношении к ворам внимания не обращало, им это было выгодно.
Должников ожидало «напой» и «обдирание»
В казачьей среде имелась следующая практика – все бытовые конфликты заканчивать угощением, в качестве которого обычно выставлялась водка. После чего конфликт считался исчерпанным.
Но не думайте, что виновный мог легко отделаться, ведь он обязан был напоить не только пострадавшего, но и весь сход. При этом выставить не пару бутылок, а несколько ведер, а то и бочку. Все это называлось «напой».
При этом от степени вины зависела продолжительность попойки, то есть одним только днем не обходилось. Как минимум пару – один день пьянка, на второй опохмел и все за счет виновного.
Так что для многих такое наказание было довольно серьезным, бывало, что виновники для исполнения «напоя» продавали или закладывали имущество.
Такая продажа собственных вещей называлась «обдиранием». Если же виновный казак не желал быть «ободранным», то община поступала просто – вещи виновного конфисковывались и продавались с аукциона. А вырученные деньги шли на «напой».
Кстати, против тех казаков, которые не являлись на общественные работы без уважительной причины, также применялось «обдирание».
Эту же меру использовали против должников, не спешивших расплатится по долгам. При этом кредитор мог взять у должника любую вещь, ему понравившуюся, главное, чтобы стоимость забранной вещи не превышала сумму долга.
Широко казаки применяли и публичное посрамление виновников. Так, мелких воришек могли водить по улицам со связанными руками, а все наворованное им вешали ему на шею. Таким же макаром водили по улицам и прелюбодеев, правда, связывали их рука к руке. Иногда наказание «усиливали» - с мужчины спускали портки, а женщине задирали юбку и в таком виде водили по улицам. Наказание исполнялось в любую погоду.
Виновных не просто водили по улицам и срамили. Во время процесса специально выделенный человек сек их кнутом, да и другие станичники могли приложиться к их спине палкой или кнутом.
Если виновник был малолетним или же с него нечего было взять, могли прибегнуть и к такой мере наказания как общественные работы. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.
Но высшей мерой наказания в казачьей среде считалось изгнание из своих рядов. Об этом говорилось в Положении об общественном управлении в казачьих войсках, в 7 статье, прямо говорилось о возможности «удалять из состава казачества вредных и порочных лиц». В первое время, после принятия Положения казачье руководство начало злоупотреблять своим правом – изгоняли, чуть ли не каждого второго провинившегося. Но сами казаки начали роптать, поэтому виновникам начали давать второй шанс в виде упомянутых ранее наказаний. Но если преступник не желал встать на путь исправления, то его ждало изгнание из казачьих рядов. И поверьте, это для казака было хуже смерти.