К авангардизму в искусстве отношение у людей не однозначное. Собственное я вложил в уста одного из героев моего романа «Апокриф».
«- Гитлер причислял авангардистов, вроде Пикассо к представителям дегенеративного искусства, Хрущев назвал авангард педерастией в искусстве, мусором, который нарисовал осел своим хвостом и который надо чистить, в смысле, запретить. – Тамаре надоело рассматривать объявления, и она развернулась к приятелю лицом.- А самое поганое для меня то, - женщина посмотрела Антону прямо в глаза - что я тоже, как не стараюсь, не могу найти в подавляющем большинстве авангардистский работ признаков того таланта, который приписывается его авторам. Мне, как и Хрущеву кажется, что они написаны хвостом осла. Я ловлю себя на мысли, что легко, пожалуй, прошла бы мимо «Крика» Мунка, и мимо «Цирка» Шагала, и мимо «Суприматизма» Малевича и уж, совершенно точно, мимо его «Черного квадрата». А я, ведь, пыталась, искренне пыталась, постичь суть приписываемой этим и другим полотнам гениальности, особенно, когда познакомилась с тобой, но, увы, так и не смогла. Так, что я, милый, плохой критик, не взыщи.
- «Черный квадрат» становится более понятным, если посмотреть, как Малевич шел к нему. Помимо «Черного квадрата» были черный треугольник и круг, белый и красный квадраты, несколько разноцветных крестов и так далее. Сам «Квадрат» и не квадрат вовсе. Там и грани не одинаковы и белые поля с разных сторон немного разнятся. И эта, примитивная, на первый взгляд, вещь, уже рождает некоторое количество вопросов. Почему грани разные? почему поля не одинаковые? Почему квадрат черный, а поля белые? А раз возникают вопросы, значит в этом примитивном «Черном квадрате» есть смысл. Эта картина содержит в себе мысль, что смысл, сокровенное содержание присутствует во всем. И уж, коль скоро, смысл примитивного «Черного квадрата» нам не постижим, все остальное, окружающее нас, не постижимо еще больше.
Кстати, на выставке футуристов, где «Черный квадрат» впервые был представлен публике, он висел в том месте, где в русских избах традиционно висела икона.
На самом деле, я не уверен, что Малевич вкладывал в свой «Черный квадрат» именно этот смысл, но он там, совершенно точно, присутствует.
- Я, вот, тоже склоняюсь к тому, что ты все придумываешь. – Охотно поддержала Тамара проскочившие в последних фразах «Тохи» нотки сомнения. - Тем более, я читала, что на полотне удалось обнаружить надпись «Битва негров в темной пещере». Согласись, что эта легкомысленная надпись никак не сочетается ни с тем серьезным философским смыслом, который вкладываешь в нее ты, ни с десятками других таких же, серьезных и философских смыслов, которые приписываются ей другими.
- Так бывает. – Согласился Антон. - Макаревич, в свое время, писал песню про кукольный театр, а вышел политический памфлет.
- Давай закончим про этих Малевичей и Макаревичей. Переубедить меня и заставить полюбить весь этот примитивизм, авангардизм и прочие «измы» тебе все равно не удастся.
Просто прими, как данность, что критик из меня – никакой, и не проси меня давать тебе оценку, особенно, если не хочешь расстраиваться. Понять я, видимо, не умею, а врать – не люблю».
Не смотря на неоднозначность восприятия авангардизма, нельзя не признать, что он состоялся.
Фамилии художников-авангардистов известны практически всем. Известно и то, что у истоков авангардизма стояли русские художники, такие, как Малевич, Кандинский, Филонов.
Яркий след оставили после себя русские поэты-авангардисты во главе с Маяковским. И это тоже, в общем-то, общеизвестно.
Об авангардизме в русской скульптуре начала прошлого века известно меньше. Произошло это, вероятно, потому, что самые претенциозные проекты авангардной монументалистки остались не реализованными. Но они были.
Прежде всего, это касается проекта "Памятника III Интернационалу" Владимира Татлина (1920).
Памятник должен быть построен из двух стальных мостовых ферм, скрученных в спирали и восходящих одна внутри другой, с опорой на наклонную стальную мачту. Мачта и спирали внизу уходили в землю, вверху, постепенно сближаясь, они совмещались у ребристого стального цилиндра на верху мачты. Внизу у основания мачты две арки сложной кривизны принимали на себя вес восходящих спиралей. Внутри, в полости этого сооружения, размещались стеклянные тела-объёмы, являвшие собой отдельные здания. Они предназначались для служб управления Интернационалом: для законодательных – нижнее тело (куб), для исполнительных – пирамида, для осведомительных – цилиндр (над пирамидой). Самое верхнее тело – полусфера, – видимо, также отводилось для осведомительных служб, возможно – радио Коминтерна. Предполагалось, что все эти стеклянные здания: куб, пирамида, цилиндр и полусфера – будут вращаться внутри стального каркаса с различными скоростями, соотносимыми с космическими временными циклами: год, месяц, день и, вероятно, час.
«Проект башни можно считать первым кинетическим архитектурно-скульптурным замыслом в новом искусстве».
Татлин неоднократно заявлял, что его проект Памятника III Интернационалу остаётся самым революционным советским памятником, что он мог бы быть возведён в качестве уже Дворца Советов и установлен на месте так, что под опорами башни могла протекать река Москва.
Читая эту концепцию, я поймал себя на мысли, что, не ознакомившись с ней, я бы точно задумки автора не понял. Полагаю, что большинство из вас тоже. И это более чем через сто лет после ее создания.
Похожая мысль посетила меня, когда я смотрел на картины Босха. Я вложил ее в уста главного героя моего романа «Апокриф», а потом продублировал в одной из статей канала. Она называется: «Примитивный символизм Босха?»
Признаюсь честно. У меня нет сожаления от того, что "Памятника III Интернационалу" Владимира Татлина так и остался не реализованным.
Такого сожаления, которое есть от того, что остался нереализованным задуманный Верой Мухиной памятник защитникам Севастополя, о чем я рассказывал читателям в статье: Муж автора "Рабочей и колхозницы" прототип доктора Преображенского, создал ретро-виагру, и лечил ей Горького, Ворошилова, Бу..., и что мы утратили нашу Советскую «Статую Свободы» работы Андреева.
Свой след, и яркий след, в истории мирового художественного авангарда оставил русские скульпторы братья Певзнеры, один из которых творил под псевдонимом Нау́м Габо́.
Творческий путь оба брата начинали за рубежом, но после февральской революции возвратились в Россию. Здесь скульпторы были востребованы, и даже очень. Но на поверку вышло, что востребованными оказались скульпторы классической школы.
Не получив возможности реализовать себя на Родине, братья в 1922 году вновь вынуждены были отправиться в эмиграцию. Теперь википедия обозначает Антуана Певзнера скульптором российско-французским, а его брата Наума Габо – русско-американским, а их произведения украшают улицы и площади столиц мира.
Фонтан в Лондоне работы Наума Габо.
"Мадонной ХХ века" назвал "Конструктивную Голову # 2" глава Королевского колледжа искусств профессор Корнфорд, открывая персональную выставку Габо в 1966 году в Тейт-галерее.
Какой век - такая и Мадонна. Извините, вырвалось.
Работы Антуана Певзнера: «Динамическая проекция под углом в 30 градусов» построена в Каракасе, а «Взлетающая птица» установлена перед одним из зданий General Motors в американском городе Уоррен.
Его настенную скульптуру, выполненную из меди и латуни «Два конуса в одной плоскости» демонстрировали на выставках в Цюрихе, Париже и Каракасе, а в феврале 2018 года она была выставлена на Christie`s и продана за 1,1 млн долларов.
Если статья вам понравилась, то видимо вам будет интересно узнать легенду о создании вот этого моста.
Статья называется «Архитектор заключил сделку с дьяволом, и тот закончил проект моста в обмен на душу первого, кто по нему пройдет».
Вам также может быть интересна статья: «Донос Иуды. Предательство или подвиг самопожертвования?», созданная на основе истории обнаружения в пустыне Египта апокрифического Евангелия от Иуды, и цикл статей о Катыни, в которых я постарался выудить из стога противоречивых документов, аргументов и мнений хрупкую соломинку правду.
Первая статья цикла называется: «Памятную доску о расстреле органами НКВД польских военнопленных снесли. На очереди мемориал на месте захоронения?»
Все знают о том, как трудно пробивали дорогу к своим читателям эпохальные произведения Пастернака, Солженицына и Гроссмана. И понятно, почему.
А вот чем пришелся не ко двору партийным функционерам роман "Брестская крепость", тот самый, по которому не так давно был снят одноименный фильм, известно немногим. В то, что такое могло произойти даже верится с трудом.
Я рассказал об этом в цикле статей, первая из которых называется: «130 тысяч экземпляров только что изданной «Брестской крепости» «изрезали в лапшу», и макулатуру отправили на бумажный комбинат».