***
- Иччи, в берёзе живущая, покровительница нашего рода, ты нам много хорошего сделала. Богатство дала, долгую жизнь у неба выпросила. А на что нам богатство, если некому его оставить? Зачем долгая жизнь, если никто в конце пути нас не утешит? У других людей есть дети, только у нас нет. За что ты на нас рассердилась? Дай нам сына! Ты же можешь дать!
Тут раскрылась берёза и вышла из неё красивая женщина, старику улыбнулась, - я прочитала эти слова и замолчала.
- Ну что ты остановилась? Читай дальше, - дядя Прокопий с интересом слушал якутскую сказку, которую я ему читала из большой, недавно подаренной папой книги.
- А как эта Иччи в березе помещалась? Даже если она очень стройная, в березу трудно же уместиться? – зачастила я вопросами, а дядя улыбнулся:
- Иччи – это не имя женщины, понимаешь? Иччи – это дух.
- Дух? Привидение, что ли? «Когда заплачет, не шутя, здесь златокудрое дитя»? – буквально за несколько дней до этого я прочитала «Кентервильское привидение» и, конечно же, не преминула похвастать приобретенными знаниями.
- Какими-то ты загадками говоришь, я тебя не понимаю, - дядя даже не спросил, что за «дитя» я имею в виду, - Привидение это одно, а иччи – это совсем другое. Иччи – это не просто дух, это душа. Как бы тебе объяснить? Издревле наши предки считали, что каждая вещь в природе имеет душу. Это довольно тонкий мир, который трудно понять человеку несведущему. Например, в русской мифологии существуют всем известные домовые – духи дома. А у якутов и юкагиров это более широкое понятие: есть дух печки, живущий в огне, есть дух домашней посуды, живущий в чашках и плошках. Вон, у тебя в сказках все разговаривают, и кочерга, и веник, и даже медный таз. Так вот, это не вещи разговаривают, а их душа. Иччи. Но душа есть не только у конкретной вещи, но и у целого рода. Духи семьи, как в твоей сказке, понимаешь?
- Не очень…
- Ну вот слушай, я тебе сейчас расскажу. Не так уж давно это было, даже пятьдесят лет не прошло…
***
Настя любила шить. С иголкой и ниткой она подружилась еще в раннем детстве, старики удивлялись, откуда что взялось? У нее были золотые руки, она могла починить любую вещь так, что шов или заплатку сразу и не найдешь. Уже учась в пятом-шестом классе, девочка шила штаны и рубашки своим многочисленным братьям и платьица младшим сестренкам-двойняшкам. После семилетки Настя уехала в райцентр, учиться на швею. Тамошние преподаватели удивлялись:
- Зачем тебе учиться, Настя? Ты шьешь лучше всех нас, вместе взятых! Еще и директором у нас станешь.
Училась Настя хорошо, с азартом, на выпускном экзамене представила такие вещи, что все ахнули:
- Вот это талант! Тебе в Якутск надо ехать, или даже в Москву, в институт.
Но Насте это было не нужно, ей просто нравилось шить.
Сразу после окончания училища Настя приехала в родное село. Она привезла с собой швейную машинку, которую ей подарили в училище как лучшей ученице:
- Никому мы таких подарков не делали, но ты – это что-то особенное. Поэтому и подарок тебе особенный, наш директор у районного начальства выпросил специально для тебя!
В селе как раз открыли Дом быта, и Настя со своей машинкой оказалась как нельзя кстати. Работы было много, и частных заказов, и совхозных. Приезжали и из соседних сел, хотя «соседних» это очень громко сказано, ближайшее было более, чем в ста километрах.
В тот день Настя, как обычно шила. Была поздняя весна, солнце светило вовсю, и девушка открыла окна, чтобы дышать свежим воздухом. Работая, она думала о Боре, друге детства (история здесь), который давно предлагал ей выйти за него замуж, а когда она в очередной раз отказывала, тяжело вздыхал и смотрел на нее взглядом побитой собаки. Неужели, думала Настя, я никогда не встречу любовь? Выйду замуж за Борю, нарожаю ему детей и буду жить, не зная радости? Мысли были невеселыми, от них хотелось плакать. И тут она вдруг услышала ржание лошадей, кто-то въехал во двор. Через несколько минут она увидела в окне незнакомца. Это был пожилой мужчина, почти старик. У него было немного сердитое выражение лица, но отчего-то оно казалось девушке каким-то родным, что ли.
- Здравствуй, дочка, - голос был хрипловатым, и только услышав его, Настя поняла, отчего мужчина кажется знакомым: он был очень похож на ее умершего отца, - Помощь твоя нужна.
- Здравствуйте. Конечно, что нужно сделать? – Насте захотелось заплакать, до того острым оказалось вдруг внезапное желание обнять отца, - Мы с Вами знакомы? Вы наш родственник?
- Я-то? Да, родственник. Дальний, - мужчина странно усмехнулся и добавил, - Очень дальний. Дядей Ваней меня зовут. Но помощь нужна срочная. Выходи, я жду тебя во дворе.
Тем вечером она обещала Боре пойти с ним в кино, в клуб как раз привезли новую картину, но это обещание как-то сразу вылетело из головы. Потом, много позже, девушка не могла объяснить, почему она безоговорочно послушалась. И дело было даже не в уважении к старшим, которое прививалось с детства, в чем-то другом, необъяснимом. Она взяла шерстяную кофту, которую носила на улице, закрыла свою рабочую комнату и вышла во двор.
Мужчина кивнул головой на лошадей, одну серую и вторую черную как уголь:
- Поехали, я дорогу покажу. Не боишься?
Настя не боялась, она с детства умела и любила ездить верхом, хоть в седле, хоть без него. Поэтому она беспрекословно села на серую лошадку и тронулась вслед за дядей Ваней.
Ехали они довольно долго, в пути молчали. Наконец, Настя не выдержала:
- Дядя Ваня, далеко еще? Я же своих не предупредила, меня потеряют.
- Ничего, к вечеру вернешься. Проня даже спохватиться не успеет.
Имя старшего брата, который заменил им всем отца, успокоило девушку. Раз этот дядя Ваня знает Проню, значит, и впрямь родственник. Через какое-то время они приехали к дому, больше напоминавшему якутский балаган.
Мужчина спешился, потом помог сойти с коня и Насте:
- Заходи, там старуха тебе всё скажет.
В доме был полумрак, маленькие окошки были затянуты по старинке, пузырем. Из глубины дома раздался старческий женский голос:
- Приехала? Это хорошо, чтишь своих предков. Иди сюда, посмотри, что можно сделать?
Глаза понемногу привыкли к сумраку, Настя разглядела орон (подобие кровати), возле которого стояла сгорбленная старушка. Сделав несколько шагов, девушка с изумлением увидела на ороне лежащее черное существо. Оно не было похоже ни на что и ни на кого, маленького роста. У существа были руки, и одна из них была перевязана белой тряпицей. Вернее, когда-то белой, сейчас же она вся была в кровавых подтеках.
- Посмотри его руку. Надо зашить, понимаешь?
- Но я не умею. Никогда не шила живых… - тут Настя запнулась, не зная, как назвать странное существо, - Я не знаю, как.
- Нужно зашить так, чтобы потом и следов не осталось. От твоей работы многое зависит, судьба всего нашего рода. Шей, и думай о братьях и сестрах, а не о том, кто именно лежит перед тобой.
Настя решила больше не пререкаться. Она попросила горячую воду, потом аккуратно сняла повязку. Рана действительно была ужасающая, неровная, и из нее сразу же начала течь кровь. Девушка наложила жгут, взяла у старушки протянутую иголку и шелковые нитки. Работала она молча, стараясь следовать совету и думать исключительно о своих близких. Стежок за стежком, ровные, аккуратные. Тот, кто лежал перед ней, не издавал ни звука, лишь иногда вздрагивал всем телом.
И вот работа была закончена. Настя встала, и только тогда почувствовала сильнейшую усталость. Вдруг существо схватило ее за руку.
- Не бойся. Он говорит тебе «спасибо».
Настя ничего не сказала, глядя на свою руку, на которой стали отчетливо проявляться какие-то причудливые, как будто нарисованные, знаки.
- Держи, ты это заработала, - старушка вложила в руку девушки какой-то небольшой предмет, - Иди, дома посмотришь.
Настя уже дошла к двери, когда старушка еще раз окликнула её:
- И еще, будь осторожна. Обходи стороной реку, опасность ждет из воды. Сможешь уберечься в течение года, большое счастье придет. Ну а если нет… Ступай, девочка, и помни, что я тебе сказала.
На улице к девушке подошел дядя Ваня. Он уже не хмурился, улыбался:
- Садись на лошадь, отпусти поводья. Она сама тебя привезет к дому. Потом просто отпустишь и она вернется к нам. Спасибо, дочка, помогла нам.
Настя сама не заметила, как лошадь действительно доставила ее домой. Она погладила ее по шее:
- Найдешь дорогу? – и тут же уверенно сказала, - Найдешь, я знаю!
- Настя! Настя!
Девушка обернулась на крик, к ней подбежал взволнованный Боря:
- Ну, где ты ходишь? Почему ты такая безответственная? Никому ничего не сообщила и пропала! Мы же волнуемся, я места себе не нахожу! Что это за лошадь такая? Чья?
Но Настя ничего не ответила другу. Она смотрела на открытую ладонь, на которой лежал золотой напёрсток.
***
- Из настоящего золота? А кто это был, что за старушка? А что это за существо? Дух нашего рода, иччи? – я сыпала вопросами, но дядя Прокопий покачал головой:
- Хитрая ты, Наташка. Вместо того, чтобы мне книгу читать, самого заставила сказки рассказывать.
- Так это была сказка? – разочарованно протянула я, - А я уже поверила…
- Сказка или быль, каждый решает для себя сам. Может, было, а может нет. Только на руке нашей сестры Насти действительно были какие-то странные знаки, отметина духов. И золотой наперсток сохранился, подрастешь, я его тебе передам. Но ты от своих обещаний не уходи, сказку мне все-таки дочитай…
P.S. В один из своих приездов дядя действительно привез и подарил мне золотой напёрсток. Но так уж случилось, шить я умею, но не люблю, не мое это. А вот моя младшая сестренка Катя шьет замечательно, видимо, передались ей гены тётки, которую она никогда не видела. Поэтому я с чистой душой передала ей эту семейную реликвию. К огромному сожалению, ее первый муж оказался игроманом, проигравшим всё на свете, включая собственную жизнь. Наперсток он или продал, или заложил, да и какая разница, главное, утерян он безвозвратно…