- Сынок, вот уже и диплом скоро защитишь, на работу пойдёшь, - начала как-то вечером мать Вити разговор, - а так и не женился до сих пор. Неужели за время учёбы не встретил девушку, чтобы по душе была?
Витя и ждал этого разговора, и боялся, прекрасно понимая, что родители Люську не примут. Но поговорить всё равно было надо.
- Отчего же не встретил? Встретил, мама, давно встретил, и жениться на ней собираюсь. Уже и заявление в ЗАГС подали.
- Как же так, Витя? Что же ты молчишь? Миша, Миша, иди сюда, - звала, разволновавшаяся мать мужа. – Витенька жениться собрался, а мы с тобой ничего не знаем.
- Так, жениться – это хорошо, - зашёл в комнату отец, радостно потирая руки. - Когда же ты нас с будущей невесткой познакомишь? Кстати, кто она, откуда, из какой семьи?
- Да, что знакомить-то, - замялся Витя, потупив взор, - вы её и так прекрасно знаете.
- Так это кто-то из наших местных? Ну-ка, ну-ка, очень интересно… Да ты не робей сын, - подбадривал отец.
- Главное, чтобы вы любили друг друга, а мы с отцом примем любой твой выбор, - подхватила мать.
«Ну-ну, посмотрим, как вы примете», - подумал Виктор, а затем поднял голову и посмотрел родителям в глаза:
- Это Люся, из двенадцатой квартиры, я давно её люблю, она согласилась стать моей женой, и несколько дней назад мы подали заявление, - твёрдо и решительно произнёс парень.
Наступила долгая пауза. А затем мать с отцом заговорили одновременно. Они кричали, махали руками, было сказано очень много нелицеприятных слов о самой Люсе и её семье. Виктор всё это время стоял, молча, не перебивая, и не пряча взгляда. Наконец родители выдохлись.
- Никогда, ты слышишь, никогда эта Люська не переступит порог моего дома и точка, - закончил отец.
- Ты женишься на ней через мой труп, - выдохнула мать.
Виктор горько усмехнулся:
- А как же твои слова, мама: мы с отцом примем любой твой выбор?
- Любой, но не такой, - взвизгнула мать.
- Я понял вас, - спокойно произнёс парень и направился в свою комнату.
На секунду он замер в проёме двери, обернулся, внимательно посмотрел на родителей и сказал:
- Любой – это ЛЮБОЙ, без вариантов, - и закрыл дверь.
На следующий день Виктор уехал в город, где учился, соврав Люсе, что едет на консультацию, на самом деле, ему не хотелось выслушивать постоянные нравоучения от родителей. То, что родители не побегут к самой Люсе выяснять отношения, он тоже прекрасно знал, они были не так воспитаны.
***
Витя вернулся в родной город за несколько дней до назначенной росписи. За это время Люська пережила в душе кучу самых разных эмоций: от «да, на фиг я ему нужна, что в большом городе девок умных и красивых мало» до «не такая я уже и пропащая, вот только бы вырваться из этого семейного круга: шахта – водка, а уж она, Люська, в долгу не останется. Ну, подумаешь, нет у неё к Витьке любви, но ведь и не противен он ей… а Лёшке, как нравится…». Она стала уделять сынишке внимание, «вспомнила» вдруг, что с детьми можно и нужно играть.
- Лёша, а давай с тобой поиграем во что-нибудь, - как-то обратилась Люська к сынишке, который ползал по коврику, катая подаренный Виктором грузовичок.
Малыш замер на месте и уставился на мать широко открытыми испуганными глазёнками.
- Лёш, ну, ты чего? Я же хочу с тобой поиграть.
Мальчонка, молча, продолжал таращиться, а затем поднялся и быстро выбежал из комнаты. Через некоторое время Лёшка, осторожно ступая, принёс и протянул матери кружку с водой.
Именно в этот момент до Люськи полностью наконец-то «дошло», в кого она превратилась за эти последние два года, раньше она об этом просто никогда не думала, жила себе, да и жила, заливая горе от потери кормильца-мужа водкой, многие ей даже сочувствовали.
В тот день они так и не поиграли, потому что Люська упала на кровать и долго рыдала и выла в подушку, чем сильно напугала Лёшку и бабку.
Этот перепуганный взгляд сына, увиденный Люськой на абсолютно трезвую голову, потом будет преследовать женщину ещё много лет…
По натуре Люська была сильная, она всегда добивалась поставленных перед собой целей, беда заключалась в том, что особых толковых целей у неё в жизни практически не было, так, ерунда какая-то. Да и откуда им было взяться, если вся её жизнь от рождения проходила в пьяном угаре родителей и сверстников из таких же семей, где отцы били себя кулаками в грудь и орали заплетающимся языком: «Мы – рабочие, пролетариат, на нас вся страна держится, а эти «интеллигентишки» нам не чета», - и презрительно сплёвывали под ноги.
В общем, за этот месяц, пока Витя защищал свой диплом, получал направление по распределению на работу и рассчитывался с общежитием, Люська успела сделать очень многое. Она «открыла» для себя, что у неё есть сын Лёшка – двухлетний маленький карапуз, который умеет так задорно и весело смеяться, обнимать за шею своими ручонками, довольно хорошо говорить для своего возраста и много всего того, чему радуется нормальная мать, занимаясь с ребёнком. С дружками-собутыльниками Люська старалась не пересекаться, сообщив в довольно грубой форме, чтобы они навсегда забыли дорогу к её квартире, а особо настырным и непонятливым – просто дала по пьяным мордам (что-что, а драться она умела отлично). То, что Вити сейчас не было рядом, для Люськи было даже хорошо, не было постоянных «бу-бу-бу» над ухом, от которых хотелось всё бросить и убежать.
В последние пару дней, до назначенной даты приезда Виктора, Люська совсем извелась: веря и не веря, что он за ней вернётся. К тому же, она прекрасно осознавала, что если Витька её обманет и не женится, то она, Люська, навсегда «слетит с катушек» ещё хуже, чем было раньше. Уж слишком тонкой была соломинка, за которую она так отчаянно держалась весь этот месяц.
Бабка же по ночам все слёзы выплакала, страстно молясь за внучку перед небольшой старой иконкой, что досталась ей давным-давно от матери, и которую она старательно прятала всю жизнь от «нехристей коммуняк».
Когда входная дверь двенадцатой квартиры открылась после звонка Виктора, парень на мгновение опешил и растерялся. За порогом, неестественно прямо, с сердитым выражением на лицах (так показалось Вите) и широко открытыми глазами стояли Люся и бабка. Они ничего не говорили, молча, испепеляя парня взглядами. Все слова, что Витя хотел сказать, мигом вылетели из головы и он также, молча, смотрел на Люсю, которая явно похорошела за этот месяц. Но больше всего Виктора поразили собственные ощущения: впервые он увидел в Люсе не старшую на два года женщину, вечно смотрящую на него свысока с лёгкой усмешкой, а маленькую и сильно испуганную девочку, которая ждёт от него чуда. Неловкую ситуацию исправил Алёшка. Он протиснулся между ногами матери с бабкой и радостно закричал:
- Дядя Витя, ты приехал, я так тебя ждал!
Виктор подхватил на руки мальчика, Люся с бабкой приобрели естественный вид, засуетились, приглашая в квартиру.
- Смотри, Лёшка, что я тебе привёз, - и с этими словами Витя вручил малышу набор солдатиков, - а это Вам, бабушка, - вложил в руки старушки большой пуховый платок светло-серого цвета.
Пока стар и мал с одинаковым энтузиазмом и восхищением рассматривали свои подарки, Виктор отвёл Люсю в другую комнату.
- А это нам, - вложил в руку молодой женщине маленькую бархатную коробочку.
Люся открыла, там лежали два обручальных кольца.
***
Когда Виктор вернулся домой с дипломом, родители его поздравили, был даже небольшой семейный ужин по этому поводу. Виктор ждал, что они заговорят о Люсе (он всё-таки до последнего надеялся, что за этот месяц, поостыв, мать с отцом смирятся с его выбором, ведь, в конце концов, это его жизнь), но родители молчали, как будто и не было того неприятного разговора месяц назад. Молчал о женитьбе и Витя. Он слишком хорошо знал своих родителей и сразу понял, что они считают инцидент исчерпанным: сын не посмеет их ослушаться, а они столь мудрые и великодушные прощают своего неразумного взрослого дитятю и надеются, что он больше таких выходок не повторит.
Начинать разговор заново Виктор не видел смысла. К тому же было абсолютно непредсказуемо, как поведут себя родители, узнав, что бракосочетание всё же состоится через три дня, вопреки их воле. Сейчас он уже не исключал, что мать побежит к Люсе с угрозами, и роспись будет сорвана. Виктор не мог этого допустить, он столько лет надеялся… Поэтому, как бы Витя не любил своих родителей, и как бы не был им благодарен за воспитание и образование, поступить по другому в данной ситуации он не мог.
***
Роспись была назначена на десять часов утра в четверг.
Такси остановилось возле ЗАГСа, из машины вышли: Виктор в костюме и при галстуке, Люся в нарядном платье бежевого цвета, бабка в своей парадной юбке и кофте и маленький Алёшка в летнем костюмчике морячка.
И пока родители Виктора в счастливом неведении трудились на благо Родины, их сын надевал на палец правой руки Люськи – «алкоголичке и шалаве», обручальное золотое кольцо, ближе к стене стояла бабка и вытирала глаза носовым платком, держа за руку маленького Алёшку, который стоял, разинув рот, и внимательно наблюдал за всем происходящим, его вторая ручонка крепко сжимала красную розу, которую он должен был подарить маме.
А потом они все вместе просто гуляли по небольшому парку и ели мороженное.
- Дядя Витя, - подёргал за штанину Алёшка, - а когда же мы полетим на самолёте?
- Лёша, - присел Виктор на корточки и внимательно посмотрел в глаза малышу, - я теперь тебе не дядя, теперь я твой папа.
- Папа?! – радостно-вопросительно вскрикнул Лёшка и обвил своими ручонками Витькину шею.
Бабка тут же достала носовой платок, и даже Люся как-то быстро-быстро захлопала накрашенными ресницами.
***
Вечером Виктор предложил, пришедшим с работы родителям, присесть на диван в большой комнате.
- Папа, мама, выслушайте меня и постарайтесь понять. Сегодня я расписался с Люсей. Я знаю, что вы не одобряете этот брак, поэтому чтобы не провоцировать бесконечные скандалы, мы с Люсей прямо сейчас уезжаем на место моего распределения…
Виктор не успел договорить, родители вскочили на ноги.
- Ты завтра же подашь заявление на развод, - взревел отец, - иначе я…
- Что ты? Ну, что ты, папа? – Спокойно парировал Виктор.
- Мы тебя растили, воспитывали, а ты на нас наплевал, опозорил, как ты мог?! – задыхаясь от возмущения визжала мама. – Отец прав, ты завтра же подашь заявление на развод и никуда не поедешь, тебе на работу только с первого августа. Ты понял меня?!
- До свиданье, - сухо сказал Виктор и направился к входной двери.
- Пока ты будешь с этой шлюхой, дверь нашего дома для тебя закрыта, - догнал голос отца.
Входная дверь захлопнулась.
Виктор быстро спустился по ступенькам и вышел из подъезда, из открытого окна были слышны рыдания матери, а за углом дома его ждало такси с женой и сыном.
Через час поезд медленно тронулся от перрона, унося в Москву, в одном из вагонов Витю, Люсю и Алёшку. А ещё через два часа уставшая Люся крепко спала, обнимая и прижимая к себе сына. Последней её осознанной мыслью было: «Как- то оно будет».
Виктор ещё долго сидел в полумраке купе. События этого дня морально выжали парня окончательно. Особенно остро он переживал скандал с родителями, которых всегда любил и уважал. Он не сердился на них, нет, в какой-то мере даже пытался понять, правда, пока это не очень получалось. Но жгучая обида на мать и отца медленно поднималась где-то внутри, с каждым часом разрастаясь всё больше, всё сильнее, пока не застряла горьким болезненным комком в горле. Обида за то, что родители даже не захотели его понять, не выслушали, не поговорили спокойно, как со взрослым человеком. И этот их категоричный приказной тон… Как будто он, Виктор, двадцати двух лет от роду, уже имеющий профессию, не имеет право на своё мнение, не имеет право самостоятельно строить СВОЮ собственную жизнь. «Интересно, они на что рассчитывали, что я буду жить по их строгой указке до конца их жизни?» - горько усмехнулся парень.
Эти мысли нещадно терзали голову, не давая уснуть.
Виктор посмотрел на спящую Люсю с Алёшкой. И его мысли тут же перескочили на другие события сегодняшнего дня. Но почему-то вспомнился не ЗАГС, а прощальные слова Люсиной бабки:
- Витечка, сынок, дай Бог тебе счастья и здоровья! Об одном тебя прошу, ежели припрёт тебя уж совсем невмоготу жить с Люськой, не бросай её там, на чужбине, привези домой…
Виктор ещё раз посмотрел на Люсю, широко улыбнулся и подумал: «Не дождёшься, бабка!» На душе сразу же стало спокойно, хорошо и Витя провалился в глубокий сон.
А поезд всё стучал и стучал колёсами, с каждой минутой приближая всех троих к Москве, где они пересядут на самолёт и улетят в Армению, куда распределили Виктора на работу. В этой южной республике, согретые лучами жаркого солнца, они попытаются начать свою новую самостоятельную жизнь.
