Он и вправду вспомнил Кольку, едва увидел. Мрачный худой тип с лысеющей головой. Как-то выпивали у него в будке. Раньше кино крутил, настоящее, пленочное, сейчас проектор заводит. Работа не бей лежачего и круглый год в одном графике. Повезло.
- Ты, это, - начал Колька, - разобрался?
- С чем?
- Ну, с бабой-то…
- С какой еще бабой я должен разобраться?
- Ну, с мертвой…
- Ты чё, брат, совсем? Здесь гримерка! Какие бабы?
- Не разобрался… Вон она, на диванчике. Ты с ней спал. Ну, не совсем спал, а проснулся. Да не дергайся ты. Я все знаю. Ну, как все было…
Во как! Он все знает, а ты не дергайся! Ему что, теперь еще Кольку ублажать, чтобы молчал? Это Павлик подумал, а вслух выдал другое:
- Что ты знаешь? Давай, колись, Колька… рассказывай.
- Да нечего тут рассказывать… Пойдем, я тебе кое-что покажу, - и Колька отправился прямиком к диванчику, на котором покоился труп неизвестной женщины.
Он подошел к диванчику, бесцеремонно сбросил с мертвой женщины одеяло. Павлик молчал, сжав губы, не мешал.
Колька подхватил женщину, закинул ее себе на плечо и подошел с ней к Павлику. Сбросил свою поклажу у его ног, как бревно.
- Это не баба, понимаешь? Это манекен, муляж.
- Какой муляж?
- Силиконовый. Италия, 40 штук за пару. Очень натуралистично, у нас еще мужик такой есть. Нам их на днях привезли. Ну, понял?
- Что понял?
- Что ты лох. Мы думали, ты увидишь манекена, ну, испугаешься, потом все поймешь и просто посмеешься. А ты…
- А я…
Павлик потрогал женщину за ногу, приподнял ее и понюхал пятку. Пахло какой-то мертвечиной. Он сжал ногу что было сил и свернул стопу в сторону. Стопа спружинила и вернулась на место. Кистевой эспандер, только неудобный. Тело так не работает.
- Блин, - сказал Павлик. – Силикон.
- Именно, - подтвердил Колька. – Мы, когда за тобой смотрели, просто давились от смеха. А потом жалко стало.
- Вы за мной смотрели? Это как?
- А вон камера, - Колька показал, - и вон еще. С двух ракурсов.
- Все смотрели?
- С самого начала.
- Блин… Кино, значит, крутил, киношник, на аудиторию. Шоу в прямом эфире. И сколько вас? Полный зал?
- Нет, ну что ты! Зачем? Мы смотрели вдвоем, только вдвоем. Я и Юля.
- Что?
- Я, говорю, и Юля, твоя жена.
- А, да…только вдвоем… я понял. Еще лучше. Тебя как, сейчас убить или сначала выпьем?
- Но это не я был инициатором! Это она сама, ну, Юля, предложила.
- Юля предложила сама?
- Ну да.
- Это радует! – Павлик подошел к Кольке вплотную и посмотрел на него в упор. – И как она тебе это предложила?
- Очень просто. Мой, говорит, там дрыхнет без задних ног, давай мы ему сюрприз устроим.
- Какая женщина!
- Да, женщина что надо!.. Да не смотри ты на меня так, ничего не было… Только кино. С тобой в главной роли.
- Ничего больше?
- Ничего! Клянусь.
- А могло быть?
- Ну, я не знаю. Этого она мне не предлагала.
- Значит, могло… Она сейчас нас видит? Шоу продолжается?
- Она… она сейчас в дверях стоит, так что видит.
Павлик оглянулся на выход. Юля как будто ждала этого момента и сразу пошла к нему. Как верная собака при виде хозяина.
- Как ты, чудила? – Снегурочка улыбалась и строила глазки. – Ты должен был догадаться сразу. Забыл, как пахнет женщина?
- Забыл.
- Ничего, теперь вспомнишь. Сегодня вечером. Или ты занят вечером?
- А ты… ты у нас где сегодня ночевала?
- Да тут же, с тобой на диванчике, где ж еще. А утром не смогла добудиться. И разозлилась.
- И решила приколоться…
- Точно. Хотела тебя остановить раньше, но потом стало интересно.
- Ага. Шоу, значит, понравилось.
- Очень. Теперь я знаю, что от тебя ждать в трудную минуту.
- Все ради тебя!
- Я поняла, - Юля провела рукой по небритой щеке супруга.
- Что?
- Я тебя простила.
- Какая прелесть! Она меня простила.
Юленька улыбнулась и заглянула Павлику в лицо с жадностью нимфоманки.
– Какой ты у меня, оказывается, проказник… Поцеловать не хочешь?