Павлик полез в карман за мобильником и вытащил его вместе с трусами. Трусы он положил обратно и набрал номер любимой.
- Юлёк? Это я. Ты как?
- Я нормально. Ты как?
- Все хорошо.
- Да? И где ты? Чем сейчас занят?
- Вот, отдыхаю… С тобой говорю. Зашел в ДК за реквизитом.
- И?
- Что «и»? Я тебя люблю…
- Как-то неуверенно ты это говоришь. Ты там один?
- Ну да, кому тут еще быть? Канун Нового года. Ты помнишь, нам сегодня в пять мест, да?
- Помню. А ты помнишь? Где ты был сегодня ночью, с кем?
- Дома?
- Ты меня спрашиваешь?
- А ты была дома?
- Нет, я ночевала сегодня в другом месте.
- У подруги?
- Не совсем.
- Как это понимать?
- А вот как хочешь, так и понимай! Все, я отключаюсь. Не могу говорить, я тут не одна.
И Снегурочка, его Снегурочка, она же жена по совместительству, пропала из поля слуха. Новая радость. Жена не ночевала дома, а сейчас не может с ним говорить, потому что не одна. Злая, как собака. Или рядом такой человек, при котором нельзя показывать их отношения. Таким человеком может быть только любовник. Охренеть. Охренеть или напиться, вот в чем вопрос.
Павлик прислонился спиной к двери и закрыл глаза. Сейчас он заснет, проснется и поймет, что все это было сном. Алкогольная интоксикация. Белка его поймала. Ох, если бы так… А еще лучше в детство, там вообще никаких забот, если прогулять школу.
И тут постучали в дверь. Не слишком вежливо постучали, просто пхнув ее ногой. Дверь выдала Павлику мощный подзатыльник.
- Паша! Паш, открывай, - сказали за дверью. – Это я, Колька.
- Какой Колька?
- Ну, Колька, киношник местный. Работаем вместе, ты что…
- Я тебя не помню.
- Сейчас вспомнишь. Дверь открой, и сразу вспомнишь.
- Думаешь? – Павлик с трудом поднялся на ноги, потирая затылок, и решил рискнуть, открыть Кольке.