Закончив осмотр дальних комнат, Вадим вернулся в основное помещение. Коротко кивнул Яглову – всё чисто – и встал рядом с другими бойцами.
Даже несмотря на присутствие остальных ликвидаторов, здесь, в логове культистов, Вадим ощущал себя неуютно. Интерьер явно оформляли с таким расчётом, чтобы напугать посетителя, унизить, подчинить своей воле: плакаты на стенах изображали мутировавшие, вскрытые, изувеченные тела, названия половины книг были на незнакомом языке, а о назначении предметов, разложенных на металлическом жертвенном алтаре, было лучше не думать.
На полу лежали тела: трое культистов в испачканных кровью нелепых плащах и два ребёнка. “Ещё и детей в это втянули, суки!” – в который раз с горечью подумал Вадим.
Культист, которого взяли живым, сидел на стуле и мычал, всё пытаясь выплюнуть кляп. К стене за его спиной был прикреплён листок бумаги с оккультными символами: если вглядеться в них, начинало казаться, что кольца вращаются; Вадим торопливо зажмурился, пока они, чего доброго, не сложились в спираль бетоноворота.
Лёха как раз закончил привязывать пленника к стулу и отошёл в сторону. Яглов подошёл, проверил верёвки и вытащил кляп у мужика изо рта. Вадим усмехнулся: в плащах адепты этой странной секты имели вид загадочный и даже мистический, но сейчас, раздетый до майки, с разбитым лицом, культист превратился в обычного напуганного маленького человечка.
– Я буду задавать вопросы, а ты, гнида, будешь на них отвечать, ясно? – спросил Яглов.
Культист послушно затряс головой, показывая, что на всё согласен.
– Назови себя.
– Трутнев Иван Сергеевич, …ок! – ответил культист, присовокупив зачем-то непонятное слово.
– Ты был здесь главным? – Яглов и ухом не повёл. Профессионал, подумал Вадим, так просто его не собьёшь.
– Да.
– Откуда?
– Блок ПРД-3.
– Тот, который забетонирован?
– Да; понимаете мы выставили защиту… – култист посмотрел на Яглова и осёкся. – Да, он самый.
– Хм. И как у нас оказались?
– Пришли.
– Выходит, есть незакрытые проходы?
– Не совсем; мы…
– Бетоноворот?
– Что?
– Через стены пришли?
– М-м-м… Да, вроде того.
– Зачем?
– Помогать.
– Кому?
– Вам.
Яглов подался вперёд, под кожей его заиграли желваки:
– Чего?!
– Понимаете… – затараторил пленник, беспокойно оглядываясь. – Когда получилось так, что мы смогли добраться до вас… Сначала мы вышли на связь с вашим руководством и предложили помочь. Со всем: с болезнями, с провиантом, с управлением, с техникой… Получили отказ. Прибыли малой группой. Посмотрели, как тут у вас. Поняли, что медлить нельзя, надо действовать в обход.
– Ты чего несёшь, гнида?! – вспылил Яглов и два раза чувствительно приложил сектанта по физиономии. – Какая, блядь, помощь?!
Глаза человека бегали.
– Не бейте, пожалуйста, я всё расскажу! – попросил он. – Мне нечего от вас скрывать. Мы пришли к вам помочь – да, помочь! Понимаете: у вас голод, дети болеют, пить вашу воду нельзя, дышать вашим воздухом – и то опасно; и поэтому в том, чтобы хоть как-то помочь вам, мы видим свой долг.
– Долг, значит? – не предвещающим ничего хорошего тоном спросил Яглов.
– Да. В конце концов, я ведь давал клятву… Ай!
Ликвидаторы молча смотрели, как их командир избивает задержанного. Тот громко кричал, но Яглов действовал с мрачной решимостью – несмотря на чистую совесть, Вадим даже подумал, что не хотел бы оказаться на месте связанного. Наконец, сектант стих, видимо, сорвав голос. Яглов для проформы ударил его ещё несколько раз, а потом затряс, приводя в чувство.
Человек глядел на него со страхом, по лицу его текла кровь. “За что?” – читалось в его глазах. Яглов откашлялся и заговорил нарочито спокойным голосом:
– Из-за вашей “помощи” умерла девочка. До этого ребёнок болел, да; упал, ударился, повредил кожу – с кем не бывает? Но не умирал же, и никаких следов заражения. И вдруг после визита к вам оказывается, что на его ранах – плесень! Плесень! У нас не было выбора, девочку пришлось сжечь. Но до этого она нам всё про вас рассказала. И я вам обещаю, что новых жертв не будет.
Культист закатил глаза и глубоко вздохнул.
– Во-первых, то была не плесень, – начал он. – Во-вторых…
– Ну, да! – хохотнул Яглов. – А тут у вас что – тоже не плесень?
Схватив с алтаря странный плоский сосуд, он сунул его под нос арестованному.
– Здесь – плесень, да, – согласился тот.
– Но эксперименты с плесенью строжайше запрещены без участия НИИ Слизи и личного разрешения Главблока!
Сектант вздохнул:
– Понимаете, из неё можно делать… Ай!
На этот раз Яглов бил его намного дольше – Вадиму даже показалось, что последняя серия ударов была лишней. Человечек оплыл на стуле, и лишь верёвки не давали ему упасть.
На то, чтобы привести пленника в чувство, потребовалось несколько минут. Его глаз заплыл, нос был сломан, из груди вылетали хрипы.
– Теперь – к самому главному, – приторно-сладким голосом продолжал Яглов. – Как вам удалось спрятать целых семь комнат за ковром в биоячейке бабки Кузьминишны? Я не спрашиваю, как вы одурачили старую женщину – это понятно; я имею в виду: как можно было сломать стены так, что никто этого не услышал? Как можно было протащить сюда всё это барахло так, чтобы никто не заметил? И куда делись заброшенные биоячейки, бывшие здесь до этого?
Человек смотрел на него, продолжая хрипеть; потом он откашлялся и едва заметно покачал головой.
– Понимаете… – заговорил он, закрыв глаза. – У вас нет соответствующих технологий – вы утратили их много циклов назад – но Гигахрущ… Управляем. Он перестраивается не просто так. То, что вы называете “самосбором” – на самом деле, побочный эффект, который появляется, если процесс выходит из-под контроля. Но с ним можно договариваться. Его можно просить, и он всё для вас сделает. В этом мы тоже могли бы вам помочь. Живой бетон был разработкой НИИ, создавшего всё это строение. На самом деле, “самосбор” – это…
Договорить он не успел: Яглов нажал на курок, и то, что было в голове у культиста, вылетело наружу, испачкав стену. Командир спрятал оружие в кобуру и повернулся к бойцам.
– Гнида! – сказал он с чувством. – Знает ведь, что детей загубил, но всё равно продолжает свой бред нести…
Он с чувством сплюнул на пол.
– Значит, так. Антон, Сергей, Борис – забетонируйте это место вместе с ячейкой Кузьминишны; отмучалась бабка. Вадим, Лёха – берите вещдоки, и отправляемся на доклад к начальству. Вопросы?
Вопросов не было. Борис и Сергей сняли ранцы, достали заряды и потащили их в дальнюю комнату, разматывая длинные провода. Алексей взял несколько странных книг, плесень в плоском сосуде и пару склянок. Вадим выгреб из сейфа документы и снял с полки детский череп. Перед выходом он ещё раз осмотрел помещение, но ничего важного больше не заметил – лишь странная, испачканная теперь кровью бумага на дальней стене продолжала притягивать к себе взгляд. Кольца были расположены в непонятном, явно что-то означавшем порядке, а рядом с ними разместился текст, набранный буквами разного размера – Вадим, как ни старался, не смог сложить ни единого слова и даже хоть отдалённо понять, было ли то шифром или заклинанием призыва ужасных тварей.
“ШБ МНК ЫМБШ…” – думал он, бредя по коридору вслед за Ягловым. – “Что же, чёрт подери, это означает?!”
