В качестве примера экзистенциального страха возьмем страх, в основе которого лежит категория личной безопасности, страх перед закрытыми пространствами, клаустрофобию. На листе бумаги пишем «Страх замкнутого пространства». И после этого продолжаем.
Вопрос: Почему я боюсь оказаться в закрытом помещении?
Ответ: Потому что мне начинает сразу казаться, что выхода из него нет и мне придется здесь провести весь остаток дне своих.
Вопрос: Есть ли прямой повод для такого страха?
Ответ: Да, такой повод есть. Несколько лет тому назад я ехал от своего друга, который живет на девятом этаже, на лифте. И я застрял. Был жаркий летний день, м мне пришлось просидеть в тесной кабине, повисшей между пятым и четвертым этажами в общей сложности три с половиной часа. До этого я не боялся закрытых пространств, но тут очень скоро начал переживать свое положение. Правда, моей судьбой быстро озаботились, вызвали бригаду по ремонту лифтов, и та тащила меня в кабине до восьмого этажа, где дверь можно было открыть вручную. На это и ушло все время. Истерика же у меня началась только по прошествии третьего часа в кабине лифта. И то я сдерживал себя — это была внутренняя истерика. Но вот почти сразу же после моего тогдашнего освобождения я стал испытывать постоянный страх перед тем, что вновь окажусь в подобном положении. В этом стразе я перестал ездить на лифтах. Но как-то раз оказался по делам службы в здании, где лестницы по каким-то причинам были закрыты. Мне же нужно было попасть не седьмой этаж. И сделать это можно было только на лифте. Конечно, как и в прошлый раз, я застрял. Сбылся мой ужасный страх. Дело усугублялось еще и тем, что мне хотелось в туалет. В тот день пережил я самые страшные минуты в жизни. Заточение длилось не более получаса, но мне казалось, что прошли сутки. С той поры я больше в лифтах не ездил, но в моих снах этот страх всегда дает о себе знать.
Вопрос: Если страх приходит в сны, то боюсь ли я так же, как в реальности?
Ответ: Пожалуй, нет, ведь в конечном итоге я просыпаюсь и просыпаюсь с облегчением — все это было не более чем сном.
Вопрос: Если я перестал ездить в лифтах, то чего теперь я боюсь.
Ответ: Боюсь того, что жизнь окажется ко мне столь беспощадна и вновь направит в какое-то место, из которого я не смогу выйти самостоятельно.
Вопрос: Тогда стоит вернуться к началу. Чего боюсь я, находясь в замкнутом пространстве?
Ответ: Боюсь того, что не смогу выйти.
Вопрос: Но ведь это не так — выход непременно когда-нибудь найдется.
Ответ: Тогда, возможно, боюсь, что мне захочется в туалет.
Вопрос: Однако в крайнем случае всегда можно наплевать на стыд и позволить себе такую крайность, как справить нужду там, где я застрял. Так есть ли более оправданное реальностью опасение?
Ответ: Если зреть в корень, то это, пожалуй, опасение того, что я попадаю в состояние полной беспомощности, обрекающей меня на пассивность. К этому добавляется ощущение полного лишения свободы, а свобода — то немного, чем я по-настоящему дорожу в этой жизни. То есть боюсь беспомощности и лишения свободы.
Вопрос: А не кажется ли, что нахождение в закрытом помещении лишает меня свободы только внешне, внутренне же я оказываюсь в состоянии той свободы, которой добивались, скажем, буддийские монахи в процессе медитации. Так ли плохо побыть наедине с собой?
Ответ: Это не плохо, но мысли мне на дают покоя, что не могу я сам из этого положения выбраться на свободу, а жду помощи с чьей-то стороны. Вопрос? Мы и живем в обществе, где помогаем друг другу. Или я во всех ситуация полагаюсь только на себя?
Ответ: Конечно, нет. Я часто полагаюсь и на других. Но в плане своего нахождения в пространстве я все же предпочитаю быть свободным одиночкой.
Вопрос: Тогда мне стоит вернуться к состоянию внутренней свободы, раз я так люблю одиночество. И все же если задуматься, то возможна ли ситуация, при которой нахождение в закрытом помещении понесет за собой какие-то кошмарные последствия?
Ответ: В реальности я такой ситуации не представляю.
Вопрос: А страх нахождения в закрытом помещении может ли принести кошмарные последствия?
Ответ: Такое может быть. Например, по долг службы мне укажут пробыть какое-то время в замкнутом пространстве, а я откажусь и тем самым могу обречь себя на лишение премии или даже на увольнение. Или семейные интересы потребуют, чтобы я находился в закрытой комнате какое-то время. Я не смогу этого себе позволить, что непременно породит разлад в семье.
Вопрос: А по отношению к самому себе, в личностном плане клаустрофобия мне мешает?
Ответ: Разумеется, мешает. Потому что я часто думаю о том, что могу очутиться в замкнутом пространстве, а эти мысли отвлекают меня от чего-то более важного, становятся моей идеей фикс, лишают меня возможностей полноценного бытия, не способствуют чистоте моих помыслов и жизненных приоритетов.
Вопрос: Так не пора ли избавиться от страха закрытых помещений?
Ответ: Уверен, что пора, но как сделать это?
Вопрос: Для начала ответить на вопрос — если я окажусь в закрытом помещении, то чем плохим мне это угрожает?
Ответ: Я уже понял, что свобода и активность тут понятия очень относительные, то есть в принципе никакой реальной угрозы нахождение в замкнутом пространстве для меня не несет.
Вопрос: Тогда идем дальше. Есть ли у обрекающего на пассивное ожидание нахождения в закрытом помещении позитивные стороны?
Ответ: Теперь я понимаю, что такие позитивные стороны есть. Это так редко имеющаяся в наши дни возможность немного остановиться, поразмышлять, предаться медитативному отдыху, оглянуться на свое прошлое, оценить настоящее положение вещей, задуматься о том, что может случиться в будущем. То есть предаться всем прелестям пассивного ожидания. Получается, что у того, что казалось страшным и негативным, есть и позитивные стороны.
Вопрос: Буду ли я теперь страшится самой возможности оказаться в замкнутом пространстве?
Ответ: Уверен, что теперь я этого делать не буду. Более того, теперь я буду по возможности даже стремиться к тому, чтобы оказаться в закрытом помещении.
Вопрос: Что я буду делать, если вдруг случиться так, что клаустрофобия ко мне вернется?
Ответ: Я постараюсь, едва заметив в себе такой страх, посмотреть ему в глаза и открыто над ним посмеяться, потому что теперь он из опасности стал олицетворять для меня возможность реализовать свои внутренние желания.