Санитарки и воспитатель называли его Голубок. Он и правда был чем-то похож на голубя – весь маленький компактный, огромные глаза с длинными ресницами. На этом схожесть заканчивалась.
Даня не двигал ни ногами, ни руками, ни головой. Ноги его навсегда застыли широко разведенными в бедрах, с согнутыми коленями и голеностопом, а руки – согнуты в локтях, кулачках, подведены под подбородок и сложены, как у Мадонн на картинах. Даня дышал через трахеостому, а питался – через гастростому. Улыбался он только перед чередой жесточайших судорожных приступов.
Его улыбку я не видела очень долго, видимо, были хорошо подобраны препараты. Однажды наблюдая ее, радовалась – Даня улыбается, это же так хорошо, так прекрасно. Через несколько часов у него случился долгий, долгий приступ, который сводил его тело в бублик, делал его еще более жестким. После приступа Даня обмяк и уснул. Медсестры кормили его – он не просыпался, санитарки перекладывали, чтобы поменять белье- он не просыпался. После этого я стала бояться его улыбки.
С Даней связано несколько ярких воспоминаний. Была в его группе санитарка. Именно она чаще всего называла его Голубком. Не была она с ним ласкова и заботлива. Он для нее просто был. И вот баня – про банный день я напишу отдельно и однажды. Я то ли кого-то раздевала к бане, то ли одевала. Она же была около кроватки Дани. Ей нужно было его переодеть, переложить в соседнюю кровать, перестелить белье и вернуть парня обратно. Даня был жестко скован своими контрактурами. Его разведенные по- «лягушечьи» ноги не двигались ни на сантиметр, точно так же происходило и с руками. Санитарка взяла его за правую руку и правую ногу, подняла из кровати, перенесла в соседнюю и положила. Как высушенную воблу. Или стул. Как неживое. Даня даже не пискнул.
Еще один случай. Даня чаще всего лежал в своей кровати. Поскольку его кормили через гастростому, то даже во время кормления он там был. Высаживали его редко. В его кресло PegPerego. Решила я его однажды высадить. День был солнечный и в их комнате было очень светло. Я подумала его высадить, развернуть лицом к окну и раздвинуть занавески. Высаживать я его умела, несмотря на то, что Даня почти весь окаменел. Так вот, я его посадила в стульчик, развернула к окну лицом и раздвинула занавески. Даня хорошо посидел минут 10, а потом начал кашлять: много, с ошметками слизи из трахеостомы. И я за это хорошо получила. За то, что он начал кашлять в горизонтальном положении. Как по мне – это прекрасно: человека подняли, легкие заработали в большем об,еме, появился продуктивный кашель. Однако нет. Я получила именно за его кашель. И почему-то запомнила это)
У Дани есть мама и младшие сестры. Но мама его никогда в группу не заходила. Она вставала в дверях, смотрела на него и плакала. Иногда она приезжала со своим мужем, тогда Даню собирали и они уходили гулять.
Даня умер в 2019 году.