Как-то раз Вовочка решил, что такой переход и есть первая ступень познанного им таинства: « значит, во всем, что мы называем Абсолютом, существует какая- то степень абстрактности, и просто абстрактная абстракция не может быть Абсолютом». Первые абзацы повести произвели на читающего неизгладимое впечатление. На другой день Вовочка написал рассказ, в котором описал происходившее с ним как бы изнутри. В начале рассказа на бумагу слетел странный набор чувств, совершенно чуждый его прежнему мировосприятию: « все внутри стало покрываться илом, и, когда ему осталось подняться до шеи, он увидел, что одновременно находится во всех концах такой вселенной. Это было неожиданно и страшно. Мир вокруг казался огромным отстойником, полным сернистой грязи и давно не мытых тел. На дне отстойника плескалось что- то темное и тяжелое, похожее на затопленную баржу, а над нею нависали уцелевшие с виду ветви, похожие на костяные удилища. Постепенно все вокруг прояснилось и сгладилось – стал виден противоположный берег отстойника. Это было огромное мрачное здание без окон, состоявшее, кажется, целиком из барельефов. Между тем под водой что- то зашевелилось, и стали слышны голоса: „ – Ты смотри, какой он вон какой! – раздался визгливый женский голос. – Настоящий абиссинский!“» Было ясно, что речь идет о фильме « Абиссиния». Все остальные фрагменты совпадали с тем, что раньше видел Вовочка. Потом пошел английский текст. Вовочка не понял его и подумал: « надо все- таки найти английский словарь. Бывают же совпадения…» Но и английский оказался странным – непонятные знаки мелькали в конце каждой строчки. Видимо, во всех языках существуют свои эвфемизмы, помогающие скрыть истину, подумал Вовочка. Во всяком случае, ясно было, что общение идет на каком- то новом языке, а не на привычном, устоявшемся с детства русском. Кто же эти люди – инопланетяне, которые выныривают из черных глубин? И почему их зовут инопланетянами? Или эти слова звучат так, потому что их произносят инопланетяне, а не потому, что они действительно инопланетяне? Вообще, что это за язык? Ах да, конечно, « Блэкуолл». Как странно, что такой язык существует. Наверно, это какой- то совсем новый язык. Но на котором говорят сами инопланетяне, или инопланетянин может говорить на другом языке? А может быть, на другом языке разговаривают все вместе? Интересно, какие языки они используют. Это уже не только англо- или немецко- английский, это еще и китайский, и испанский, и что- то такое странное – английско- арабский… Все- таки интересно, кто они такие? Инопланетяне? Или все- таки просто люди? Может быть, на самом деле один народ или несколько народов? А может быть, они всего лишь симулякр, набор химических элементов? Получается, все эти буквы – просто цифры? Ну и дела. Если буквы так выглядят, какая же тогда у них суть? Ведь если задуматься, буква – это не просто буква, а нечто большее. Но что именно? Может быть, сама их комбинация? Или совокупность букв? Точно, комбинация. Именно это и называется буквой. А что такое комбинация? Число, согласно физике. В точности так же, как само слово « число». « Число, совокупность букв». Систему этих букв и составляли: Прометей, Ньютон, Бэббит и еще один греческий алфавит – пратиалександр. ( Даже среди майя нашли!) А еще был составной язык Чинки- ки, или Чуки, или как там еще, иначе говоря – язык звездных майя. На нем они переговаривались с праотцами. Если Бэббит говорил с ними, то должен был слышать их; а если кто- то из них говорил с Бэббитом, то мог говорить с древним майя. Недаром ведь « письмо» на некоторых древних рисунках тоже было священным. Вот почему для него была создана целая структура. Но какая? В учебниках, где описаны ученые древности, пишут, что наш алфавит возник в незапамятные времена, в эпоху оледенения. Выходит, все- таки майя? Нуда. А кто еще? Сами майя или как там еще они называют себя – духи? Еще бы! Только как майя писали бы свои письмена, если бы не Бэббит и Ньютон? Думай. Голова трещит. Ну, а если так, то в чем тогда смысл? Каковы его связи с дискурсом? Допустим, у майя их было только три, или четыре, или сколько там? Наверно, только три. А для чего надо было еще? Чтобы дискурс был более… величествен? Да, да. Что- то в этом есть. Хотя, если взять современные языки, все выглядит куда прозаичнее… Хочешь не хочешь, а придется возвращаться к Венере. Да, к Марсу… Когда Марс похож на сушеное яблоко, а все земное представляется искусственным спутником, тогда про дискурс и говорить не о чем. Про культуру никто не скажет, что это искусственное, потому что в ней нет дискурса. Об эстетике точно. Вообще, когда создавалось письмо, оно считалось вполне естественным и естественным же было и то, что в нем писали. Значит, оно и должно быть естественным. В конце концов, у каждого народа есть в истории свои великие волшебники. Скажем, Геродот или Платон. Или римский император Марк Аврелий, наконец… Да нет, не может быть. Скорее всего, никакой самой великой цивилизации и не было. И самого слова « человечество» в культуре тоже не было. И как же тогда тогда на латыни написано… Скажем, « homo ludens»? То есть « человек рожден»? Или « humano luden»? Или « humanus hominum»? Или « homo ludens vita?»… Да нет, бог с ним. Все равно. Вот если бы была литература… Если б была. А была, наверно, бумага и карандаш. Может, даже и пишущая машинка. Ведь у классика мировой литературы Пушкина тоже была в качестве редактора лошадь… И про Гитлера, значит, у него лошадь была… Интересно. Вот взять и додумать. Ведь если у этого поэта лошадь была, значит, литература у него и была… Дойдет. Это вообще началось, когда он в плену оказался. Тогда он про все и понял. Сначала про самого себя, потом про все остальное. Про литературу, конечно, тоже. Как же иначе. Только не всю сразу. В этом вся и разница. Если же Пушкина почитать, там про поэта все как на ладони… Нет, наобум нельзя.