Я забыл, когда плакал в последний раз. Дело даже не в том, что мужчины не плачут, я плачу, точнее плакал. Я много плакал в детстве от боли, от обиды, от прилива чувств. Я много плакал, когда начал верить в Бога, я старался связывать все свои трудности с Ним и мне казалось, что я чувствую Его ближе и слёзы естественно текли у меня из глаз. Однажды мне сказали, что человеку, который не плачет сложно войти в Царство Небесное, и я плакал от боли, от обиды, от прилива чувств, но иногда из сопереживания другим и из желания сделать мир лучше. А потом я перестал плакать, может слёзы закончились, может сердце очерствело, но больше я не плакал ни от боли, ни от обиды, ни от предательства, ни от смерти родных и близких, ни от переживаний о ситуации Бога или ситуации других людей. Нет, мне не было всё равно, просто я больше не воспринимал всё так близко к сердцу, если нужно было терпеть, я терпел, если нужно было прощать, я прощал. Однако в молитве больше не было надрыва, больше ничто не трогало меня слишком сильно, я жил и делал то, что должен был делать. Хоронил родных, хоронил друзей и не плакал. А потом заболела моя дочь…
Я не мог спать, так как она не спала, я не мог есть, так как она не ела, я не мог успокоиться, так как она была неспокойна. Я только брал её на руки и носил её столько, сколько хватало сил, только в моих объятьях, она успокаивалась на время. Я ходил из угла в угол часами, держа дочь на руках и думал. Сначала пришли воспоминания о тех солдатах, которые избивали меня. Их пьяный смех, стоял у меня в ушах. Я всегда гордился тем, что умею прощать и не держу зла, на своих обидчиков, но их злые рожи, проплывали передо мной снова и снова, их смех, когда они пинали меня, звучал в ушах. Воспоминание было таким ярким, что меня начало трясти от негодования, мне захотелось стереть с их лица, их злобные усмешки, раскрошить их зубы, вогнать их ржание им обратно в глотку. Меня начало трясти от ненависти по отношению к обидчикам, как будто и не было разделяющих эти события и настоящий момент 20-ти лет. Единственное желание было – отомстить, найти ублюдков и отомстить. Я думал, что простил, но душа оказалась полна ненависти. А ведь я давал советы жертвам изнасилования, как нужно прощать и отпускать прошлое. Я - лицемер.
В голове непрошено всплывали всё новые и новые образы. Вот я вступился за школьного друга, перед бандой хулиганов, друг убежал, а меня долго и вдумчиво «учили» уважать старших. Вот я читаю свою первую проповедь на улице, а люди плюют в меня. Вот мой лучший друг даёт ложные показания против меня и на вопрос, зачем, пожимает плечами и говорит, что ему нужны были деньги. И опять эти солдаты, их хохот и слова звучащие набатом: «Отрекись от своей веры прямо сейчас. Пей водку и предай своего Господа». Я не предал, я не сказал ни слова, но в душе был готов предать. Что удержало меня тогда? Упрямство? Или просто они так усердствовали, что не дали мне шанса сказать слова предательства? Я просто не успел предать, что значит, что фактически предал. По щекам потекли слёзы…
Потом начали приходить люди, которым я мог помочь, но не помог. Пришла дочь священника, она не верила в Бога, но на наших глазах, буря расколола дерево и убила человека, и мне стоило лишь подтолкнуть её к вере, но я не сделал этого. Был ли я шокирован увиденным? Или я сам не готов был поверить, в Бога, в тот ужасный момент? Пришёл журналист, который хотел свидетельствовать о Боге и был уволен из редакции за это. Он просил меня о помощи, но я не помог ему, так как сам боялся преследований. Официантка искренне спрашивала меня о вере, но я отмахнулся от неё, так как был занят. Пожилой учитель хотел разобраться в основах веры, но у меня не нашлось времени и для него, я не звонил ему месяцами, а потом он умер…
Я так старался всё делать правильно, я так старался преуспеть в своей религиозности, я так стремился к вершине, к свету, что забывал о милосердии. Один за другим, ко мне приходили воспоминания о людях, с которыми я не поговорил, которых я не поддержал, которых я не ободрил и которых уже нет. Кто-то покончил с собой, кто-то умер от болезни, кто-то так возненавидел религию и всё, что ней связано, что пустился во все тяжкие. Все они были печальны и все как будто говорили одно и тоже: «Ты не помог, ты не справился!» Я всегда думал, что если сделал, всё что мог, то этого достаточно. Но сделал ли я всё что мог? Оскар Шиндлер плакал, потратив всё своё состояние на спасение евреев, что не отдал последнего, чтобы спасти хотя бы ещё одну жизнь. А я давно не плакал ни о людях, ни о себе, ни о Боге. Ко мне снова и снова приходили все те, о ком я давно перестал думать, я забыл их, но видимо они не забыли меня. Я так и не понял, что любая встреча не случайна, что каждый человек, встретившийся на пути имеет значение. И порой жизнь человека, встретившегося на пути, складывается совсем не так как могла бы, ведь ты был его шансом на изменение, ты был послан Богом, для его спасения, но ты не понял этого или не захотел понять. Слёзы текли ручьями…
А любил ли я кого-нибудь по-настоящему? Или я как тот герой фильма, которому дали шанс вернуться на Землю, чтобы выяснить, любил ли его хоть кто-то. Он обошёл всех друзей и знакомых и выяснил горькую правду, что он никого не любил, и его никто не любил и единственный человек, которому он был действительно дорог – это была его ещё не родившаяся дочь. Малышка ещё ничего не знала об этом мире, но уже любила папу и нуждалась в нём и она ещё не знала, что он способен предать…
Неужели так и я, прожил жизнь без любви? Бог хотел любить через меня, Он хотел использовать мои ноги и обойти весь мир, Он хотел использовать мои руки, и обнимать людей, Он хотел использовать мой язык, чтобы произносить слова поддержки, утешения и благословения, но я не дал Ему такого шанса. Я рыдал…
Я понял, как много Бог хотел сделать через меня и как Он хотел одарить меня Своей любовью, душа терзалась упущенными возможностями, а в голове бились слова: «Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст». (Матф.23:37,38). Бог хотел, но я не захотел! Мой дом остался пуст, в нём нет благословения любви к другим.
Кто-то говорил мне, что все мои дела, все мои мысли на Земле никуда не исчезают, все они записываются в духовном мире, и в момент смерти человеку являются все его дела. Под грузом совершённого человек уже сам решает, куда ему отправляться дальше…
Сожаления терзали душу… и всё же я снова мог плакать…
(рассказ написан на основе сна)