Из воспоминаний Бердачева М.Я. на сайте "ЯПОМНЮ".
Часть стояла около Ленинакана. На лагерные сборы и учебные стрельбы нас вывозили в Вазиани. Шла обычная служба в армии. Голодных среди нас не было, кормили кашами с мясом. Иногда удавалось вырваться в увольнение в Ленинакан.
С местными у нас отношения были натянутые, часто происходили стычки из-за девушек. Обычно кавказцы перед нами пасовали, они были смелыми только при численном перевесе.
И вот началась война. Нам на батарею прислали армян и азербайджанцев среднего возраста порядка сорока человек. Далее на фронте с ними по полной намаялись. Начинают пикировать немецкие бомбардировщики, все кавказцы убегают от орудий. Все падают на землю и прячутся по различным щелям. Мы стоим у орудий и продолжаем вести огонь...
Высадили нас в Керчи. Дивизион вместе со стрелковыми частями стал продвигаться вперед. Вскоре наступление прекратилось. Все бойцы говорили, что наступление провалилось из-за предательства крымских татар. Они выдали немцам все авиадесанты сброшенные на Перекоп и Феодосию.
Дальше мы воевали в очень тяжелых условиях. Жили в степи в холодных землянках. Воды близко не было, дров тоже. Кормили какой-то баландой из капусты и все. Хлеба практически не видели. Все грязные и полностью завшивленные. Зимой ветер пронизывал нас до костей. Теплой одежды нам не выдали, выглядели как немцы в осажденном Сталинграде.
Потом немцы перешли в наступление. Получили приказ на переброску в Огус-Тобе. Тракторами зацепили орудия и стали выдвигаться на новые позиции. Стали разворачиваться, появились танки противника. Орудия моментально поставили на прямую наводку, открыли огонь. Немцы сразу отошли, они ночью не воевали.
Ночью к нам вышел экипаж из подбитого КВ. Один в звании подполковника сказал комбату: «Уходите с позиции. Впереди никого нет. Наш танк отходил последним». Фактически он приказал нашему комбату отходить. Сняли панорамные прицелы и уничтожили приборы управления огнем. Далее закопали затворы от орудий. Только с личным оружием пошли на восток.
Когда вышли на вершину горы, стало жутко, в направлении на Керчь шло целое море отступающих. Большой гигантский муравейник шел в одном направлении. Фронт полностью распался, все части перемешались...
Вышли к керченским причалам около завода Войкова. От увиденного жить не хотелось. Тысячные толпы неорганизованный людей плотной массой скопились на причалах, организации и порядка не было. Безвыходное полностью положение. Причалы рушились под массой людей...
Ночью стали подходить катера из Тамани. Дикая свалка обезумевших людей, люди стреляли друг в друга. Все стремились попасть на катера. Моряки сразу отошли от берега, брали только с воды.
В небе висела немецкая авиация днем и ночью, бомбила. Волнами к берегу прибивало трупы. Некоторые стояли по горло в воде, рассчитывали попасть на катер. Утром последовали призывы командиров: «Вперед! Надо отогнать немцев! Иначе все погибнем!».
Сбивались стихийно на берегу отряды под командованием отчаянных лейтенантов. Командиров выше звания лейтенантов было не видно. Так продолжалось в течении трех дней. День держим оборону, с упорством смертников идем в атаки. Ночью живые спускались к морю, снова стояли по горло в воде. Все надеялись и ждали, что катера заберут.
Кто-то пытался спастись на самодельных плотиках, все из-за течения было самоубийственно... Немцы постоянно били по кромке берега из орудий и минометов. Били по небольшому клочку с большой массой скопившихся бойцов. На этом клочке находились многие тысячи раненых.
Налеты пикировщиков были сплошным кошмаром, после каждой немецкой бомбы оставались куски мяса. На берегу сплошные завалы из техники и трупов бойцов.
Только в третью ночь получилось сесть на небольшой сейнер, высадили на песчаной косе. Еле шли на Тамань, там уже всех встречали заградотряды. Распределяли и направляли куда идти. На сборном пункте увидел комдива и нашего комиссара. Нас всех крымских направили в Саратов, получали новую материальную часть. Попал в 317-й ЗАП.
ДРУГИЕ СТАТЬИ КАНАЛА:
СТАЛИНГРАДСКОЕ ПОРАЖЕНИЕ ГЛАЗАМИ НЕМЕЦКОГО ГЕНЕРАЛА
ЛИЧНАЯ ЭВАКУАЦИЯ АДМИРАЛА ОКТЯБРЬСКОГО