Я себя знаю.

   Раз уж первые двое родов были «стремительные», чего же ждать от третьих? А доктор, как назло, приехал вальяжный, неторопливый, философски настроенный. Расхаживает по этажу, статуэтки, значит, рассматривает.

- Коллекционируете? - спрашивает.

 А я сижу уже с собранной сумкой, полностью одетая и считаю в уме: «Так. Схватки уже час как начались. Захарку, первенца своего, я всего за три часа родила. Сёмку, вообще, за два с половиной. Что-то,- думаю, - маловато времени у меня осталось. И роды, ведь, уже третьи и возраст-то уже, далеко не шешнадцать.»

- Нет, - отвечаю, - муж скульптор. Ну, что, доктор, я готова, поехали?

- Нет, ну, что вы, я вас ещё не осмотрел, анамнез не собрал, карточку не заполнил...

   И, бултых, в самое глубокое кресло уселся. Поудобнее. Ногу на ногу закинул. Сидит, головой по сторонам вертит. Ну, думаю, сейчас чаю ещё попросит.

И потом, что это он, интересно, осматривать собирается? Раскрытие?! Или это он давление и температуру имел ввиду? Я, вообще-то, «скорую» вызвала в роддом ехать. Так и сказала диспетчеру: частые и длительные схватки, срок 40 недель. Вот только отвезти меня некому, муж уехал с выставкой, дети маленькие, да и у бабушки они. 

   А я, надо сказать, несмотря на то, что выгляжу подростком, дама матёрая. Вижу: доктору хочется осмотреться в огромной студии скульптора, вокруг столько интересного, а заодно и поразглагольствовать, авторитетом придавить девицу, у которой и живота-то не видно. «Э, нет, - думаю, - эту лекцию надо закруглять. А то, ведь, я себя знаю». Взяла свою «роддомовскую» сумку и встала у выхода.

   Правда, во время схватки меня к стене пригибало, но надо же было как-то брать ситуацию в свои руки. Хорошо хоть его медсестричка в темпе заполнила карту, где, кстати, и мой возраст и количество родов было указано, а вот доктор, пока был на экскурсии по «Эрмитажу» всё прохлопал. Он, видите ли, эскизы перебирал, болванки ковырял, пару макетов раздавил... Как дитё, ей-богу.

   Ну, да ладно. Так или иначе, с изречением, разного рода, сентенций с его стороны, со скрежетом зубов с моей стороны, мы всё-таки, погрузились в машину «Скорой помощи». Едем. И тут мой «академичный» доктор говорит водителю в окошко: «Саня, тормозни у кофейни. Возьмём по кофейку с бутербродиком, а то когда ещё на станцию вернёмся.» Может это в мой адрес намёк был, что от меня чаю так и не дождались, а может они всегда так перекусывали, да только я-то себя знаю. 

- Доктор, - говорю, - я сейчас рожу. Прямо вам в машину.

Спокойненько так говорю. Я вообще девушка спокойная, терпеливая и немногословная. Даже немного флегматичная, что ли.

- Успокойтесь, не надо волноваться и нас подгонять тоже не надо, - говорит доктор, - родите где положено и когда положено. 

   И смотрит на меня снисходительно. 

- Первородки такие волнительные и переживательные, но это понятно, эмоции, ведь всё впервые, - вещает он со светлой улыбкой.

- Вообще-то, я рожаю третий раз, и судя по тому, что у меня только что отошли воды, через 10 минут вы перережете пуповину.

  Как он изменился в лице - это надо было видеть! Вальяжность и цвет лица с него как ветром сдуло. С криком: «Саня, педаль в пол! Топи! Врубай сигналку!», он буквально свалился с лавки мне под ноги. И вовремя. Через 5 минут уже орал мой Игнат, ещё через 5 - я уже держала его в руках, а ещё через 3 - доктор с медсестричкой нюхали нашатырь. Хотя справились они отлично. Правда, таких «академичных» матов я ни до, ни после никогда не слыхала. 

   Перед выпиской из роддома он навестил нас с Игнатом. Немного смущаясь рассказал, что ославили мы его на всю городскую медструктуру и спросил, чего я молчала-то всё время? Ни про стремительные роды не рассказала ему, ни про схватки, партизанка.

Ну, во-первых, я не молчала, это просто он ничего не слушал.

А, во-вторых, чего трепаться-то?

Я-то себя знаю.